— Булатов. Пожалуй, я хочу с вами ещё немного поговорить. Не каждый день в стенах столь прославленного учебного учреждения появляются подобные уникумы.

Чёрт! Этого мне только и не хватало! Но, поборов внутреннее напряжение и нацепив на морду самую верноподданническую улыбку, я радостно ответил:

— Буду счастлив, Ваше Императорское Величество! Это такая честь для меня.

— И кто же ты такой, Булатов? — уже без намёка на дружелюбие спросил Павел, как только за последним преподавателем закрылась дверь.

— Верный слуга Отчизны! — стандартно отрапортовал я, чувствуя неприятное давление на мозг.

— А на самом деле?

— На самом деле: ещё вернее.

— Дерзишь?

— Бывает, но не вам. Будь я тихим и покладистым, то не смог бы подняться так высоко. Лишь сильные добиваются успеха.

— Хорошо сказал, мальчик, — натянуто улыбнулся император, продолжая попытки влезть в мою голову. — Только вот от ныне покойного князя Аничкова я слышал не очень приятные эпитеты в твой адрес.

— Ну, — рискнул я продолжить игру в бесстрашного выскочку, — будь князь жив, я бы тоже о нём пару эпитетов мог добавить. Только о мёртвых не принято говорить плохо.

— Интересный поворот. И чем же он был тебе не по нраву?

— Во всех грехах подозревал после Баклы. А уж когда с его дочерью мы стали сокурсниками, так чуть ли не исчадием Преисподней считать стал, отчего-то решив, что я на Дарью планы имею. Как-то мы с «Иваном Ивановичем» сразу характерами не сошлись. Мне вообще на высокопоставленных особ «везёт». С Родом Хаванских тоже схлестнуться пришлось. Правда, покойный министр финансов разобрался в ситуации быстро и гнобить мелкого выскочку Булатова не стал. Великий был человек!

— Как-то странно получается. Что ни князь рядом с тобой, то уже не жилец.

— Ваше Императорское Величество. Осмелюсь не согласиться. Княгиня Ярина, например, несмотря на свой почтенный возраст, до сих пор жива. И с внуком её, предпочитающего называть себя Бедой, тоже ничего не случилось.

— Что ты скажешь про обоих Яриных.

— Только то, что им лучше дорогу не переходить. Даже я, несмотря на своё, извините, наплевательское отношение ко многим аристократам, не рискнул бы перечить. Особенно Светлане Кузьминичне. Лютая по характеру женщина. А вот внучок её — солдафон солдафоном. Но как учитель боевых искусств — вне конкуренции!

— А ты действительно нахал! — заразительно рассмеялся император, невольно заставив и меня улыбнуться. — Сам ещё в сермяжниках ходишь, а уже так уничижительно о свете Российской империи рассуждаешь! Что же дальше с тобой будет?

— Остепенюсь, государь. Вот как титул баронский получу, так и остепенюсь. Ведь уже будет что терять.