Я поставила нетронутый бокал обратно на скатерть, подхватила со стула клатч и не спеша пошла к выходу. Проходя мимо Анжелики, успела заметить, как она торопливо отвела взгляд в тарелку, прикусив уголок губы.
Приглушённый гул голосов поднялся за спиной только тогда, когда я миновала арку.
Я не пошла в холл — там наверняка дежурили официанты и кто-нибудь из персонала. Вместо этого толкнула высокую стеклянную створку и зашла в тёмный зимний сад.
Здесь было прохладнее. Огромные окна выходили прямо на озеро, и в свете фонарей с террасы видно было, как над белым льдом закручивается плотная метель.
Только оказавшись одна среди больших кадок с фикусами, я опустилась в плетёное кресло и закрыла лицо ладонями.
Плечи затряслись против воли. Весь вечер я держалась из последних сил, и теперь плотину сорвало. Двенадцать лет закончились за три минуты при чужих людях, а в ушах всё ещё стоял его уверенный голос за столом.
Створка за моей спиной тихо скрипнула. Я торопливо смахнула слёзы тыльной стороной ладони и выпрямилась.
— Я не хочу никого… — начала я и осеклась.
На пороге стоял Мирон. Уже без тёмного пальто — в плотной чёрной водолазке, с двумя керамическими кружками в руках. Рядом с его коленом неслышно шагал чёрный лабрадор.
— Администратор видела, куда вы ушли, — спокойно сказал Мирон и поставил одну кружку на низкий плетёный столик передо мной. Над тёмным чаем поднимался лёгкий пар. — Решил, что горячий чай сейчас нужнее воды со льдом.
— Спасибо, — выдохнула я. — Весь зал сейчас, наверное, шепчется за моей спиной.
Барон подошёл, мягко ткнулся мокрым носом в мою ладонь и положил тяжёлую чёрную голову мне на колени. От тёплой шерсти наконец согрелись замёрзшие пальцы.
Я неожиданно для самой себя фыркнула и рассмеялась сквозь остатки слёз.
— Даже ваша собака меня жалеет?
— Барон не из жалостливых, — ровно ответил Мирон. — Пёс просто чувствует, кому нужна поддержка.
Лабрадор прикрыл глаза под моей рукой. За окнами ветер гнал по крыльцу белые жгуты снега, рамы тихо подрагивали, а здесь впервые за вечер можно было передохнуть.
— Зачем вы вообще вышли ко мне? — спросила я, разглядывая тёмный узор на кружке. — У вас наверняка полно работы.
— Директор следит, чтобы гости не замерзали по углам, — коротко отозвался он.
Мирон чуть наклонился вперёд, опёрся локтями о колени и внимательно посмотрел на меня.
— Решили всё заранее или узнали что-то сегодня? — негромко спросил он.
Я подняла на него глаза. Выдать историю с белым футляром и тестом значило сразу признать своё поражение перед малознакомым мужчиной. Не хватало ещё чужого сочувствия.