— Мирон Ветров, директор, — коротко представился он. — Белые не довезли из-за заноса на перевале. Пришлось забирать то, что оставалось в оранжерее в соседнем районе. Если совсем не нравятся, могу убрать цветы и поставить еловые ветки.
— Хвоя над тарелками с жульеном? Оригинально. Я Лида.
Я подошла к ближайшему стулу и отодвинула одну из ваз к краю скатерти, чтобы не закрывала вид на заснеженное озеро за окном.
— Если расставить их реже, будет лучше, — сказала я. — И гости смогут видеть друг друга через стол.
Уголки его губ дрогнули, и он вдруг коротко усмехнулся. Напряжение с его лица сошло, и он сразу показался проще.
Мирон обернулся к молодому официанту, который раскладывал приборы в дальнем конце зала.
— Паша, сдвинь цветы к окнам и убери половину через место, — спокойно распорядился он. — И проверь сервировку на левом краю, у вас там салфетки лежат неровно.
Парень торопливо кивнул и сразу перешёл к дальней части банкетного ряда.
— Извините за накладку с оранжереей, Лида, — уже мягче обратился ко мне Мирон. — Раз вы приехали раньше остальных, могу заодно показать зимний сад. Ваш муж просил вечером открывать его для тех, кто устанет от громкой музыки.
Я перехватила ручки сумки поудобнее и прикинула время.
— Только быстро. Хочу успеть переодеться до приезда наших.
Я поставила дорожную сумку и чехол на свободное кресло возле арки и пошла за ним к высокой застеклённой створке в боковой стене. Чёрный пёс без единого звука поднялся с пола и зашагал рядом с хозяином.
За створкой открывалась просторная веранда с панорамными окнами в пол. Вдоль прогретых стен стояли крупные кадки с зеленью, а посредине — плетёные кресла вокруг низкого столика.
За стеклом темнела полоса сосен и гладкое белое озеро. От самого берега в снег уходили длинные деревянные мостки с аккуратными фонарями на столбах. Низкие тучи уже затянули край неба, и по льду побежала мелкая сухая позёмка.
— Хорошее место, — признала я, подходя ближе к окну. — Тихо здесь.
— Летом сюда едут на природу, — ответил Мирон, остановившись в шаге сбоку. — А зимой — чтобы на пару дней выключить телефоны и побыть в тишине.
Он провернул ручку узкой выходной створки, чтобы показать расчищенную ступеньку крыльца. Снаружи сразу потянуло резким ветром, на гладкую плитку у самого порога намело тонкую полоску сухого снега.
Я сделала шаг к выходу, и мокрый каблук моего сапога тут же поехал по влажному камню.
Мирон перехватил меня раньше, чем я успела опереться о косяк. Его ладонь крепко легла мне на талию, вторая придержала за плечо, и по инерции я оказалась прижата прямо к его груди.