А с двумя другими расправился Кочегар. Пусть и получил серьёзный кислотный ожог на половину спины. Но то, как он, одними пальцами вырвал сердце этому магу стихии кислоты, было эффектно. Как и то, как он убил метателя ножей: поймал один из ножей в полёте и метнул обратно. Нож вошёл в глазницу по самую рукоять, прямо до мозга.

Профессиональный убийца.

А мне даже делать ничего не пришлось.

Это было… даже досадно. Впрочем, враги эти всё равно не были мне ровней. Так что большого удовольствия от схватки я бы в любом случае не получил.

Кочегар, как только схватка закончилась, мгновенно развернулся ко мне с поднятыми руками.

— Сдаюсь, — он бегло взглянул на Тима, который не смотрел ему в глаза. Но ничего не сказал. В его глазах, пожалуй, он был ещё большим предателем. — Расскажу всё.

— Расскажешь, — кивнул я. — Кто вас отправил? Начнём с самого важного.

— Без понятия. Правда. Они перехватили нас пару дней назад, после развала «Тихого Дома». Меня и мою команду. В Загранье, — после чего он быстро пересказал новости о расколе «Тихого Дома», которые я уже знал. Но добавил со своей стороны: — Я сразу после бойни в «Тихом Доме» ушёл. Взял тех, кто со мной хотел. В Загранье нас отыскали серьёзные люди. Вооружение высшего класса, магия — убойная. Но не аномальная. Они взяли нас на мушку. Дали выбор: сдохнуть прямо там или убрать Вас. В случае успеха, нам обещали деньги, амнистию и поддельные документы для жизни за границей.

— Поверил?

— Нет, — он покачал головой. — Не первый день живу. Мы бы работёнку грязную сделали, а потом нас бы тихонько и удавили. Я знаю, как у них дела делаются.

— С чего взял, что я тебя не удавлю?

— Вы слово держите. Всей Империи это известно. Да и не охота на смерть идти. Я знаю, что Вы можете, граф. Раз Правого и Лидера на тот свет отправили, значит мы для Вас вообще не соперники. Да и… — он взглянул на Тима, — чуйка у меня была.

— Не боишься, что заказчики до тебя доберутся?

Он пожал плечами, не опуская рук.

— Тут уж ничего не сделать. Так я ещё побарахтаюсь. Если б согласился, уже лежал бы тут. Остывал. С ними, — он качнул головой на своих убитых подельников.

— Они не знали о твоём плане. Ты их предал.

Он сжал челюсти и вспылил:

— Я им присягу не давал! Они сами за мной увязались! То, что сдохли — их проблема. Мне значит жить больше хочется, чем им. Выбор я им предлагал.

Ну, и что мне с ним делать?

Большого уважения он не вызывал. Доверия тем более. Такой предаст за милую душу, как только возможность увидит. Его если и брать, то на самую рискованную боевую работу. Где он бы искупил свои ошибки кровью. Своей и чужой.