— Мир тебе… жаждешь силы, но не ценой человечности?
Разумная аномалия?
Давно я не имел с ними дела. А с такими спокойными — и вовсе никогда. Обычно они даже не пытались завести разговор. В тех же редких случаях, когда это происходило, то их искажённые голоса кричали угрозы или стенали о собственной боли.
Потому что существование в форме разумной аномалии — это ад.
Я пару раз чувствовал, что они испытывают. В качестве эксперимента. С помощью менталистов, которые помогали перенести их ощущения на меня.
И это… похоже на состояние, когда у тебя нет тела. Но есть боль. Не органов чувств. Но будто есть нематериальные нервы, натянутые как струны скрипки. Когда ты не видишь людей, но чётко ощущаешь, как течёт их энергия. И эта энергия нужна тебе, чтобы не раствориться в пустоте.
Единственное, что двигало живыми разумными аномалиями — это страх бесследного исчезновения. Он пересиливал даже постоянную боль, из-за которой эти аномалии не были способны трезво мыслить.
Но вот эта аномалия в кубе, в моей руке, поприветствовала меня миром.
— И тебе мира, разумный, — спокойно сказал я. — И да, человечность я оставлю.
Куб в моей руке вспыхнул, сияя рунами. Выбросилась мана. Задрожал воздух.
Я насторожился, готовый в любой момент отбросить или уничтожить эту вещь. Но голос из куба сказал мне:
— К чему же она тебе?
— Альтернативы не вижу. Как твоё имя?
— Оно не имеет значения. Оно — лишь якорь, связывающий меня с прошлым.
— А называть мне тебя как?
— Завершённый…
Завершённый? Нет в мире ничего завершённого, кроме мертвецов.
Впрочем, если говорить с небольшим сарказмом, то «Завершённый» — вполне неплохо.
— Громко сказано.
— Отнюдь! Это истина. Ведь моя природа — быть примером, на котором учатся узники плоти. Не остерегайся меня! Отбрось пустой страх! Только так ты сможешь увидеть, какова истинная вершина эволюции мага!
Ага, конечно! Сколько раз мне так пели на ухо. Самые сладкие речи оборачивались большими проблемами, литрами пота и, часто, пролитой кровью.
Так что я подкинул куб вверх. Чтобы если эта штуковина всё же рванёт, надо быть хотя бы подальше от неё.
Но он не рванул. Куб завис в пространстве. Магия вышла из него потоками силы, которые как щупальца, разошлись во все стороны. Там же они разделились на тысячи жгутиков, которые зафиксировались в воздухе, словно там было, за что зацепиться.
Потом куб стал разделяться на части. Его углы отлетели в стороны и зависли. Потом отлетели стенки. Потом множество внутренних деталей, которые взаимодействовали с аномалией внутри куба. Перед глазами словно разбирались на детали сложные механические часы.