Император пошёл дальше и встал напротив Василия Уварова. Тот уже трясся мелкой дрожью. Император заговорил:

— А ты просто отрезал голову трупу своего отца. Покорно, как хороший пёсик. А до того, как хороший пёсик выполнял отцовскую же волю, действуя против интересов Империи.

Император остановился и повернулся ко мне.

— Так что, граф, думаешь они заслуживают жизни?

— Да, — без сомнений сказал я. — Пока с ними не разберётся закон, — мои слова звучали твёрдо, как чеканящий молот. — По всем правилам.

Император вздохнул.

— Помнишь, я сказал что твоя справедливость несовершенна? Догадываешься, почему?

— Догадки — пусты без подтверждения. Так что оставлю их при себе, — сказал я, смотря ему в глаза.

Он хмыкнул.

— Так вот. Справедливость всегда ориентируется на право. На закон, если хочешь. Писаный или нет. Вот только одни законы всегда выше других. Империя — не исключение. Высший закон здесь один, — его голос налился сталью, — моя воля. Потому, раз ты справедлив, то обязан исполнять её.

— В Империи — может быть. Но между людьми есть закон ещё выше. Закон воздаяния по заслугам. Наказание по преступлению. Не больше. Это и называется справедливостью.

— Хо! Вы слышали, господа? — Император посмотрел на остальных. — Граф Северский только что подверг мою волю сомнению. Что я самодур, представляете?

Я этого не говорил.

Но это был неозвученный факт. Который и так был всем прекрасно понятен.

Император сделал шаг к Николаю Громову. Бледному. Напряжённому, как натянутая струна. И положил руку ему на плечо:

— Племянник. Слышал, что говорит граф Северский? В Империи есть закон выше, чем моя воля. Как думаешь, это преступление?

Ни живой, ни мёртвый Николай едва шевелил губами:

— Н-не знаю.

— Хм… может, ты с ним согласен? — и тут Император покосился на князя Громова.

— НЕТ! — выпалил Николай.

— Так что, преступник граф Северский или нет?

— Он… — на лице Николая проступила борьба. Капля пота стекла по его виску. — Он…

— Отвечай. Немедленно, — надавил Император.

— Все, кто ставят Вашу волю под сомнение, совершают преступление, — словно заученную фразу, сказал он. Хотя я точно знал — она не заучена.

— Вот ты — образцовый гвардеец! По-настоящему! — Император хлопнул его по спине. — Значит, твой отец заслуживает смерти? — Николай испуганно посмотрел на него. — Ты сам сказал.

— Ваше Величество! — железно произнёс я. — Сейчас ни один человек в зале не скажет Вам правду. И Вы это знаете.

Но Император лишь бросил на меня краткий взгляд и заговорил Николаю:

— Видишь, он считает Вас лжецами. Заодно подвергает мой авторитет сомнению. Это даже хуже, чем технологический шпионаж твоего отца, как считаешь?