Волнительное чувство, стоит сказать.

Моё сердце забилось быстр. Сильно. Но я держал свои реакции под контролем. Пусть и чувствовал, как хочется поскорее нанести первый удар. Пока ещё есть шанс!

Но нет.

Это ошибка.

Потому что сама претензия Императора — абсурд. И он это прекрасно понимал.

— Ваше Величество, но о конфликте с Уваровыми я рассказывал Вам в нашу первую встречу.

Гневная гримаса на его лице моментально разгладилась.

— Правда? Ах, да, — его голос стал ниже. — Я и подзабыл. Но, может, тебе ещё есть что мне рассказать, граф? — он подшагнул ближе, пристально посмотрел мне в глаза.

И я понял, что роднило его с Адой. По крайней мере внешне.

Синяя энергия, бушующая в его радужке.

— Например? — ничуть не смущаясь спросил я. Твёрдо. Прямо отвечая на его взгляд своим.

— Например то, о чём мне было бы интересно знать, — его намёк становился всё жирнее. А потом в ход пошла и угроза: — Если бы Белокрылов сразу рассказал мне, что Дмитрий Уваров всерьёз задумывается о смене власти, я бы решил эту проблему сразу. А гнездо предательских гадюк не появилось бы возле моего трона. Ведь теперь их придётся выкорчёвывать. Тратить время. Ресурсы. Возможно, жизни людей. Ты же понимаешь, что жизнь человека — это ценность?

Я сдержал желание отправить его в полёт крепким ударом. Хотя в последние несколько минут такие желания только набирали обороты.

— Вне сомнений. Жизнь человека, который не препятствует другим жить и развиваться — ценна.

— А вот я не согласен, граф, — он не отводил взгляда. — Потому что ценны только те жизни — которые приносят пользу. А некоторым полезнее умереть, чтобы не мешать жить полезным. Понимаешь, о чём я?

— Понимаю. Не разделяю, — спокойно смотря на него, ответил я.

— Хорошо, что понимаешь. Так вот, граф. Ты полезен. Мои люди полезны. Предатели — тоже полезны. Но только потому, что через одного предателя можно найти десяток других и выкорчевать их всех разом. А предать сейчас очень просто, — он сделал голос тише, — достаточно всего лишь… — ещё тише, с угрозой, — не сказать мне то, что я должен услышать. Поэтому не сдерживайся, если есть, чем утолить моё любопытство. Вне зависимости от того, кто может мутить воду в имперском озере. Даже если это… мой брат… мой сын… или моя дочь… Надеюсь, ты меня понял.

— Более чем, — произнёс я.

— Замечательно! — он хлопнул в ладони, снова. Этот ребяческий жест уже вызывал у меня стойкое отторжение. — Между нами, а как тебе моя дочь? Ада. Мой прекрасный цветок. Из всех моих дочерей, она наиболее разумна и унаследовала мой Дар в наиболее полной форме. Пусть и редкостная лицемерка, — он засмеялся и взял маску с дивана. — Впрочем, это у нас семейное. Хороша собой, а?