Ага, значит, хочет заставить «платить и каяться » или просто объявить виноватым в любых « ответках» от разбойников. Ну, тот самый неловкий момент, когда охреневшие бандиты начинают диктовать свои условия, а население берёт под козырёк и исполняет. Нет, оно случается и порой вырастает даже в становление государства, но тут явно иной случай.

— О чём ты, Эрфар? О какой ссоре ты говоришь?

— Избранный, — нахмурился староста, — неужели ты не понимаешь, что, обокрав их, ты чуть ли войну не объявил? Теперь жди беды!

— Ой, да будет тебе! Какая война? Я же даже не прирезал там никого и не избил. Так — намекнул по-соседски, что Посёлок тоже уважать надо, а то мало ли что? — чуть играю голосом. — А то сегодня Бабура грабят, родовой инструмент воруя и ученика чуть до смерти не забивая, завтра тебя обнесут или Горта, а то вообще девушек воровать да насильничать начнут.

— Мудры слова твои, Избранный! Однако, боюсь, намёк твой не к тем последствиям привести может. Вольные охотники — люди дикие, обидчивые, не всё сказанное иносказательно они понять могут…

— Про обидчивых — это точно! — со всем нужным чувством поддержал его я. — Где это видано, чтобы взрослый муж, целый атаман, оправдывался, что не пришёл на помощь во время набега потому, что расстроился? Он что, девочка маленькая или карапуз, в игрушечки играющий? Нехорошо настолько неуважительно к союзникам относиться. Неправильно это. И, думается мне, если они Посёлок не уважают и так расстраиваться будут, так, может, они нам и не нужны вовсе? А то как-то привечаешь их, друзьями зовёшь, а они потом на помощь не приходят, ещё и обижаются, людей избивают… Ты подумай, может, я как-нибудь ночью наведаюсь к ним ещё раз и… решу проблему… насовсем? Чтобы не обижались лишний раз, — сам чувствуя себя кровожадным маньяком и прям смакуя мысли о кровавой бойне (стараясь не обращать внимания на тот факт, что на самом деле мне оно нафиг не надо и вообще ссыкотно), с улыбкой предложил я Эрфару.

— Ох… — он смерил моё выражение лица напряжённо-испуганным взглядом. — Горячее же у тебя сердце, Избранный, и чистая душа! — с несколько менее выраженными, чем раньше, менторскими нотками, я бы даже сказал, хорошо прикрытыми напускным почтением, заговорил он в ответ. — Ты так рвёшься избавить Посёлок от всех угроз! Увы, хоть и верны во многом слова твои о Вольных охотниках, но я не могу просить тебя о таком выходе, напротив, должен просить об обратном! — даже чуть присел он в просьбе, будто какие-то подобострастные привычки полезли. — Всё же многие из них — родня Посёлку, хоть и дальняя. Да и нет больше на Гипате людей. Если же мы ещё и друг с другом сцепимся, то орки да гоблины только рады будут! К тому же не все Вольные охотники позволяют себе что-то лишнее в отношении людей Посёлка. Большинство никогда и слово плохого нам не скажут! Несколько же паршивых членов стада не должны бросать тень на всех. Вернее, мы сами не должны по ним мерить. Иначе чем же мы будем отличаться от этих подлых и неприятных людей?