— Однако моих слов про нож это не меняет, — всё же пытаюсь барахтаться. — Да и уповать на Великие Силы там, где можно справиться человеческими, это оскорблять их своей жадностью. Добро, совершённое из милосердия, нельзя принимать как данность и требовать его постоянно. Чтобы драться со стаей волков, которая соблазнится растерзать одинокого путника, нужны оружие и доспехи, которые уберегут от их клыков. И пусть Великие Силы направили меня сюда, наделив судьбой помочь людям Гипата, но требовать, чтобы именно они выдали мне всё необходимое для борьбы, когда оно и так есть в Посёлке, значит по меньшей мере не ценить их милость.

— Ты прав, о Избранный! — едва в моей речи возникла пауза, чтобы перевести дух, патетично провозгласил Эрфар. — Заверяю тебя, у меня и в мыслях не было подобного! Наш воевода Горт, безусловно, выдаст тебе всё необходимое из вещей дружины! Это меньшее, что мы можем сделать для нашего спасителя, тем более когда он согласился решить такую проблему!

Ага, вот я уже и согласился где-то за кадром, ну ништяк… Хотя будто могло быть иначе? Хорошо хоть оружие дать пообещали — экипироваться на коммерческой основе, как было в игре, но без мгновенного лутанья трупов и безразмерного инвентаря, я бы застрелился…

— Хорошо, я схожу к нему, — принимаю факт, что меня переиграли и квесту с белым волком быть. — Но, может быть, ты всё-таки расскажешь о Посёлке, Гипате и общей обстановке? Понимаю, начали мы знакомство довольно бурно и внезапно, но чтобы помогать вам, мне хотелось бы разбираться в том, где нужна эта помощь.

— О, разумеется! И как я сам не сообразил? Прошу меня простить! В своё оправдание скажу лишь, что хлопоты с налётом и явлением самого Избранного выбили меня из колеи! — с полупоклоном и так, что фальши в патетичной и как-то по-восточному цветистой речи вообще не слышно, заверил мужчина. Впрочем, он же из Хадагана, а Хадаган — это местная Османская империя, где, согласно всем источникам, высокопарно льстить и разливаться мыслью по древу всегда умели, любили, практиковали. — Что же, теперь я попытаюсь исправиться и начать всё с начала, — он сделал жест рукой, предлагая отойти и, кажется, непрозрачно этим намекая зевакам, что дальше как раз слушать не стоит.

По крайней мере, когда мы сделали буквально шагов десять в сторону огорода при его доме, где ещё в загоне мирно похрюкивали несколько розовых пятачков, никто из деревенских за нами греть уши не пошёл, даже напротив — стали расползаться по своим делам.

— Как ты уже знаешь, — вновь заговорил мужчина, не понижая голоса, будто хотел, чтобы до того, как разойдутся полностью, люди услышали начало его речи, — я староста Эрфар. Люди этого Посёлка доверили мне управлять ими. Временами они называют меня Краснобаем, но меня это не обижает. Я воспринимаю это как знак уважения. Помогает мне воевода Горт — очень достойный человек! Он грубоват, зато всегда точно исполняет мои приказы, и скажу, не хвалясь: порядок у нас не хуже, чем у какого-нибудь короля!