И пусть он вроде как спал, а я унаследовал память Ат-Зако, в том числе и о том, как правильно подкрадываться и чистить карманы, плюс в игре буквально кричалось о том, что этого здоровяка надо ограбить, да и тут карманы на его штанах я вполне видел, но… тут не игра, экспу за фраги не начисляют и сейв-лоадов нема. При этом я не знаю, насколько чуткие у него сон и нюх, но выглядит он как существо хищное и очень даже успешно в дикой природе процветающее, а это предполагает охотничьи инстинкты и умение выживать. То есть одно неловкое движение с моей стороны, одна хрустнувшая веточка под ногой, неудачный порыв ветра, который принесёт ему мой запах, — и всё, меня раздавят. Да и «круто подкрасться» , подползя на пузе, в реальности далеко не так просто, как по правой кнопке мышки кликнуть.

Короче, как говаривал один святой отец, ну нахер! Придётся искать другой путь, ибо я полностью с тем святым отцом солидарен. Так что отползаем бочком-бочком и попробуем как-то обползти препятствие по дуге, выйдя на нужную тропку левее. Или правее. Или даже не выйдя, но, по крайней мере, не связываясь с этой махиной, вооружённой увесистой дубиной.

— КВА-А-А! КВА-А! КВА-А-А-А-А! УГЛ! — самозабвенно упражняющиеся в ораторском искусстве жабки встретили меня как давно потерянного брата. В смысле, до онемения изумились, когда я стремительным рывком выскочил из-за кустов на их кочку.

— И вам привет, мужики! — поздоровался я в ответ, пробивая череп одной квакушки и ломая кости второй, как следует её пнув.

— БЛЭ! — ожидаемо плюнула третья, но я уклонился и прикончил и её тоже.

— Хех, матерею потихоньку, вот уже могу спокойно прикончить лягух, — я поправил балахон, что, несмотря на грязь и сырость вокруг, оставался на удивление чистым и сухим.

Вновь добыв набор лапок, я двинулся дальше. Увы, просто так обойти великана было никак. Очень уж он неудобно сидел — и получалось, что там или совсем у него под носом ползти, что может закончиться очень плохо, или обходить по голому каменистому участку, где я буду как на ладони, и если эта орясина не совсем слепошара, то засечёт элементарно. Рисковать я не хотел, потому пошёл по самой длинной петле и через родное болото. Ну, ставшее родным. Короче, сильно ушёл вправо и опять забрался в трясину, зато без всяких людоедов, что могут меня расплющить одним ударом!

Правда, в болотах ведь обитали не только добрые жабки, но и кое-кто похуже.

— Х-х-х-х-х… Х-х-х-х-х… Х-х-х-х-х-х… — уже знакомая мне тяжело дышащая херобора в белом балахоне, вооружённая косой, перекрывала более-менее сухой путь сквозь трясину.