— Да, так и есть.

— Но ведь у тебя нет рогов, копыт или тому подобного. Да и характер у тебя, мягко говоря, не соответствует «классическим» представлениям о темных.

— И? — Амелия так и не поняла, к чему ведет девушка.

— Я стала размышлять в этом направлении и даже смогла найти кое-что интересное в одной из книг твоей матери. Чисто теоретически, если в Максимилиане ещё хватает человеческого, то мы можем попробовать отделить его вампирскую суть и слить с Эгосом.

Услышав это, некромантка пару мгновений пораженно таращилась на Эль, пытаясь обдумать услышанное.

— И… если это получится… то…. Он станет человеком?

— В полной мере — вряд ли. Но мы сможем спрятать в его душе другое — жажду крови.

Амелия едва сдержалась, чтобы не бросится обнимать Эль, которая придумала поистине удивительный способ спасти Максима.

— Погоди, а что будет с самим Эгосом? — неожиданно опомнилась девушка. — Сможет ли Максимилиан его использовать? Или… даже контролировать?

— Я не знаю, — честно ответила Эль. — Но лучше после обряда Пробуждения его не использовать.

Они пару минут помолчали. О чем думала Эль, Амелия не знала, а вот она сама решала, стоит ли рисковать. Если они ошибутся, то Максимилиан умрет, как и его душа. Но даже если не умрет, останется ли он прежним?

Все же шанс вернуть прежнего Максимилиана есть. Но для этого надо очень хорошо подготовиться.

Кровь…. Кровь… Кровь….

Мне нужна кровь….

Вот уже несколько дней неизвестные пытают меня солнечным светом. И пока что никто меня не навещал, лишь около обеда они открывают железные ставни на крыше моей темницы, поджаривая меня на солнце, после чего тушат водой.

И каждый раз было чертовски больно. Обычно в день было около двух солнечных ванн, и времени между ними хватало, чтобы я хоть немного восстановился. Но с каждым днем это становилось все труднее.

Кровь…

Жажда мучала так, как никогда в жизни. Я словно наелся песка с солью, отчего во рту не было ни капли слюны.

Мне уже было тяжело держаться на ногах, и я молил всех богов, чтобы меня избавили от этих мучений. Убили или напоили. Предложили сделку или отпустили. Хоть что-нибудь… А так… я мало по малу превращался в самую настоящую мумию.

Когда я услышал где-то в стороне лязг затворов и скрип петель, то на пару мгновений решил, что пришло время очередной солнечной ванны.

— Привет, Максимилианчик, — сказала появившаяся передо мной Валесса. — Плохо выглядишь.

Мне хотелось орать, кричать, но из горла донесся только едва слышный хрип.

И прежде чем я опомнился, в камеру вошли ещё двое: Амелия и мой отец.

Значит… это они? Они меня пытали! Собственный отец и друзья⁈