Лет тридцать. Не мальчик. Но и не сказать, что взрослый и опытный. Да, здесь в шестнадцать совершеннолетие, в двадцать ты не просто зрелый, а капец опытный. Возможно виновата комета, её последствия, но с другой стороны и мужчины здесь взрослеют рано. А ещё с другой стороны в Средние века было то же самое, если не хуже. Ромео и Джульетте — по тринадцать, и они считались существами взрослыми и половозрелыми, Джульетту замуж собирались отдать — рожать же пора! Фиг знает, комета или просто такие порядки у местных, но лично я не мог считать этого человечка лет тридцати взрослым и умудрённым жизнью, хоть тресни! Жить да жить такому, жён ублажать, деток строгать. И жёнам, и любовницам — у мещан ПРИНЯТО не обращать особо внимания на мужей, приходующих кого-то за пределами семьи. Церковь так проповедует. И барышни, в принципе, понимают причины и не бузят слишком громко. Да, люлей мужьям дают за измену, но это не катастрофа, и не повод к разводу. Ибо согласно статистике, я узнавал, в простолюдинской среде средний состав семьи — две целых семь десятых супруги на одного мужчину, при рождаемости пять к одному, да с учётом пылесоса, высасывающего мальчиков в более обеспеченные сословия. В купеческих, боярских и потомственных дворянских — три и шесть десятых, куда благоприятнее, хотя и там менталитет чувствуется. И вот такой среднестатистический муж из мещанской семьи лежит на лестничной клетке первого этажа офисного здания в престижной части Хамовников, куда его, убив сопровождавшую его жену, затащила маньячка. Живот вспорот, и совсем не аккуратной фигурой, а грубым тесаком для мяса. Половой орган отрезан и засунут… Сзади, короче. Горло перерезано. На груди, прям через рубаху, порезы от ножа. Снова захотелось блевать — задушил два идущих подряд позыва. И эти глаза, полные нечеловеческого ужаса и мольбы о пощаде…

— … Да-да, ваше высочество, мы закончили, можете подходить.

В двери вошла Ольга со свитой. Увидела меня, ещё раз посмотрела на труп, нахмурилась.

— Саш, всё в порядке?

Ошалело кивнул. Поднялся. Сам не знаю почему, но произнёс:

— Девчонки, есть закурить?

Ага, а руки трясутся. Плевать, пока как-то держусь. Но видно опыт Альтер-эго проснулся, слишком дикие при данной просьбе были у Ольги глаза.

Кто-то из оперов вытащил из пачки сигарету с розовым фильтром, протянул. Я взял, воткнул в рот.

— А подкурить?

Та же дамочка выдала с ладони маленький язычок огня. Я подкурил и смачно затянулся. И не менее смачно закашлялся. Крепкий, падла! Капец крепкий табак!

— Виргинские! Дерьма не держим, — улыбнулась на это глава опергруппы.