— Маш, А ЗАЧЕМ? — Приторно ей улыбнулся. — Сестрёнка, не забывай, кто я. — Я — жених кого-то из европейских наследниц престола. Будущий король, или Великий герцог иностранной державы. ЗАЧЕМ мне это, если я и так буду обеспечен в будущем? А вот если представим тебя главной, то, во-первых, начнём нарабатывать тебе имидж, а поверь, это очень важно, особенно для третьей принцессы, которой не светит стать царицей от слова «совсем». Чем бы ты ни занялась, когда вырастешь — ты будешь продираться через чащу, и портфолио за плечами сильно поможет в этом. А во-вторых, Машуль, ну поставь себя на место дамочек-мещанок? Что они увидят и услышат? Изнеженный мажорчик, сын царицы, решил с бодуна навести движуху и попиариться на детях-инвалидах? А иначе не подумают, потому, что я МАЛЬЧИК! Это априори не серьёзно. И совсем другое дело, если ЦАРЕВНА даёт всем люлей. Серьёзная девушка с будущим, опора своей матери. В реальности мы так и так будем всё делать вместе, вопрос лишь в том, кто будет главным перед камерами.
— Знаешь, пожалуй, соглашусь, — закивала она, какое-то время подумав. — Конечно, мне не хочется забирать у тебя славу, тем более ты сделал всё для этого — отдал себя, и главное, смог договориться с мамой… Но если ты сам так хочешь…
— Хочу, Маш. — Я сел рядом и взял её ладони в свои. — Поддержи. Прикрой. Так будет лучше. А я останусь в тени, а значит смогу и дальше колоть разных уродок и уродцев из оной тени рапирой. Имидж царевича-полудурка это ресурс, его надо использовать. В конце концов, во всех сказках Иванушка-дурачок, при том, что оный Иванушка поумнее многих опытных мужей будет.
Глава 20. Волшебник из голубого вертолёта
И скоро все-все-все пришли
Не просто, а на помощь нам.
И выход тут же мы нашли
Вернее он нашёлся сам
(А. Милн, «Вини-Пух и все-все-все» в переводе Б. Заходера)
Ну вот, так лучше. Когда на четырёх ногах стоишь… Фу-ух, уже на двух. Да, они дрожат, стоишь неуверенно, но стоишь же! И тебя не болтает вверх-вниз, как на американских горках (кстати надо уточнить, есть здесь такой аттракцион, как бы он ни назывался?)
Радомила на седьмом меся… Тьфу ты, небе! Вон уже как заговариваюсь! От счастья, что приземлились. И, чего опасался, не произошло — зелёная, с дрожащими похлеще, чем у меня, коленями, но бегом побежала за Марьей, сжимая в руке откуда-то волшебным образом в оной появившиеся блокнот и диктофон. Её ожидавшая помощница-фотограф из «мягкого» вертолёта, где дружно летели журналисты, стояла твёрдо — им таких прелестей, как нам, не досталось. Но это не мои проблемы, я о болтушке предупреждал.