— Не того. Если ты в ней уверен — можно. — Замотала головой. — Да что там, я с вами буду — пусть летит. Но я ещё кое-что хотела уточнить, и именно у тебя. На какой машине полетим?

— А есть разница? — Я обернулся в сторону основной площадки. На ней помещается только два борта, вот такая она маленькая. Зато прямо возле Спасских ворот — не надо далеко ходить. И как правило этого хватает. Но у нас бортов — шесть, потому четыре не поместившиеся машины просто стояли на площади между воротами, Колоколом и Теремным дворцом, благо площадь большая, и все строения на ней давно снесены за ненадобностью.

— Насчёт машин — разницы нет. — Горлица нахмурилась. — Вопрос в пилотах. Три экипажа у меня — гражданские. Три — военные.

— Поясни? — снова не понял я. Опытная Маша закатила глаза к небу:

— Саш, а подумать?

— Маш, ничего, что я ни разу не летал на винтокрылых машинах? Точнее, не помню, как летал.

— Гражданские обучены бережному отношению к пассажирам, — пояснила глава дружины. — Наши вертолёты на самом деле машинки боевые, не предназначены для особого комфорта. Но девчонки умудряются и на них везти бережно. Я пробовала, летала — небо и земля. А военные лётчицы, Саш, под другое заточены и другому учились.

— Летать под возможным обстрелом! — понял я.

— Да. Плохо предсказуемые траектории, рваные движения — чтобы было сложнее прицелиться. Девочки могут сесть на одно шасси на узком горном плато, удерживаясь на воздухе остальными, давая провести эвакуацию. Способны летать в любых, даже очень сложных условиях как погоды, так и рельефа. Но они не обучены везти груз и пассажиров бережно. Просто потому, что за бережность может быть суровая расплата. И да, ты можешь возразить, что война для них кончена, они в тылу, но я специально запрещаю им переучиваться. Они возят вашу мать, и мы обе считаем, пусть будет некомфортно, но лучше с ними — лишний шанс выжить, если случится вдруг что-то непредвиденное.

— Ксюш, ты летала на боевых вертолётах? — повернулся я к мелкой. — Что выберем?

Та пожала плечами.

— Саш, она целитель, — пояснила Маша. — Если не захочет — её не укачает. А вот ты…

— И нам негде будет сесть, чтобы тебя пересадить, — перешла к основной мысли тётьНастя. Вот оно что! ГСвалить на вашего покорного слугу груз решения! Если что — «не виноватая я, ты сам решил».

— А ты, Маш, как «болтушку» переносишь? — воззрился я на среднюю сестрёнку.

— Я — нормально. — Та пожала плечами. — Привычная. Я ж каждую неделю на полигон летаю.

— Выдержу. Пусть лучше будет безопасно! — принял решение я, поворачиваясь к главе дружины. — Давай боевой экипаж, тёть Насть.