Ковалёв задержал на мне взгляд и едва заметно усмехнулся.
— Договорились. К вечеру скиньте короткую памятку по линии Дроздовой и Зингера, чтобы мы со следователем учитывали ваши шаги.
— Сделаю.
Он допил чай, поднялся.
— Хорошо, что зашли один. При лишних людях она бы не разговорилась.
— Как условились.
Он кивнул и вышел. Я посидел ещё минуту, оставил оплату за свой кофе, хотя Анна уже положила купюру с запасом, и спустился вниз. На улице держалось минус три, серое небо висело низко над крышами. В «Элантре», не заводя двигатель, я раскрыл блокнот и зафиксировал три узла: дача, особняк на Патриарших, связка Зингер — Гинзбург. Графа с именем Хозяина пока оставалась пустой — но теперь к ней вела конкретная фамилия.
Сразу с парковки я набрал Веру, сказал, что встреча прошла штатно и я возвращаюсь на Пятницкую, а следом позвонил Дроздовой — запросить полный письменный комплект по экспертизе Зингера и предупредить, чтобы никаких разговоров о картине без меня она не вела. Трубку Наталья Сергеевна взять не смогла, прислала короткое сообщение: в галерее субботние гости, освободится и напишет вечером. В офисе мы закрыли текущие дела: в четыре приехала Руднева, за час сверили банковские выписки к декабрьскому заседанию, после чего Вера уехала на Полянку пораньше заняться ужином. Я отправил обещанную памятку Ковалёву, запер сейф и к семи подъехал следом, по привычке проверив двор перед тем, как зайти в подъезд.
Вера открыла дверь в фартуке поверх домашнего платья и сразу вернулась на кухню. Из кастрюли тянуло горячей пастой и базиликом, на столе стояла открытая бутылка красного грузинского и два бокала.
— Сядешь через пять минут, — сказала она. — Паста почти готова.
— Сяду.
Я снял пальто, вымыл руки, сел за стол. Вера разложила пасту по тарелкам, разлила вино, опустилась напротив. Мы чокнулись; она смотрела внимательно, без суеты.
— Расскажешь?
— Расскажу. Тем более третья часть напрямую касается нашей практики.
Вера чуть подалась вперёд.
— Анна три года вела у Хозяина информационную линию, — сказал я. — После того как в понедельник в камере СИЗО «упал» Лебедев, ждать своей очереди не захотела и вышла на Ковалёва. Подтвердила дачу под Истрой и разговор в кабинете на Патриарших за неделю до гибели Громова. Этот блок сегодня ушёл в СК.
— А что касается практики? — сразу уловила Вера.
— «Белый куб». Курлов — номинал, за ним стоит коллекционер Гинзбург. Три года назад Лебедев привозил этого Гинзбурга на ту самую дачу, и он видел Хозяина в лицо. Теперь Хозяин пытается отрезать нам выход на Гинзбурга руками эксперта Дроздовой — Льва Моисеевича Зингера. Того пожилого в очках, с которым Анна стояла на вернисаже.