Вера молчала. Она не изменилась в лице, но я заметил, что она медленно закрыла блокнот, словно закрывая вопрос. Я знал этот жест. Она его не закрывала, она откладывала.
— Вер, — я заговорил мягче. — Я понимаю, что тебя тревожит. И я не сторонник того, чтобы журналисты ходили по офису, как по своему. Но Кравцова работает по делу, а не по мне. У неё есть репутация. Она расследовала «Югражданстрой» два года назад. Довела до приговора. Это не та журналистка, которая пишет про юристов, чтобы набить себе рейтинг.
— Я не о репутации, — сказала Вера.
— А о чём?
— О тебе. Ты впускаешь в дело постороннего человека. С блокнотом, с диктофоном, с правом публиковать. А от меня продолжаешь закрывать половину картины.
Я смотрел на неё. Несколько секунд мы молчали. За стеной, в приёмной, мерно стучала по клавишам Катя и скрипнуло кресло. Полина звякнула чашкой о блюдце. Нина прошла мимо двери с подносом.
— Это не так, — ответил я наконец. — Я впускаю тебя каждый день. Ты ведёшь иск. Ты сидишь на переговорах. Ты видишь всё, что вижу я. Кравцова видит только то, что я ей покажу. Между вами — пропасть.
— Хорошо, — сказала Вера. — Я подумаю.
Она взяла исправленный черновик и вышла в кабинет. Я остался в переговорной. Через окно было видно, как по Пятницкой идёт серая московская толпа, как у тротуара притормозила маршрутка. Обычная улица обычного города. И где-то за этим городом, в посёлке у Истринского водохранилища, сидел Стрельцов и ждал, что ему предложат разговаривать.
К двенадцати тридцати иск был готов: пятнадцать страниц, расчёт, приложения, протокол инициативной группы, копии договоров и доверенностей, выписки из ЕГРЮЛ. Я прочёл от первой до последней строки, поправил две формулировки в мотивировочной части, поставил дату и подпись. Вера распечатала чистовик в трёх экземплярах: суд, архив, вкладчики.
— Подаём сегодня, — сказал я. — До того, как Стрельцов уедет окончательно. Пока он под Москвой, шанс договориться до ареста счетов у него есть.
Вера кивнула. Я взглянул на часы: без четверти час. Зазвонил внутренний — Нина переключила вызов с городской линии. Незнакомый московский мобильный. Я снял трубку.
— Смирнов.
— Алексей Дмитриевич? — Мужчина говорил тихо, с хрипотцой. — Мне передали, что вы хотите поговорить. Это Стрельцов. Давайте через час на Кутузовском, в тихом месте, один на один.
— На выезде не встречаюсь, Валерий Иванович, — отрезал я. — Пятницкая, мой офис, четырнадцать сорок пять. При координаторе вкладчиков. К трём не будете — общаемся в суде.
Стрельцов помолчал секунды три.