— Алексей Дмитриевич, можно вопрос?
— Можно.
— Реально набрать ещё одно дело до конца года? Чтобы закрыть квартал по выручке?
Я покосился на неё. Это был первый раз, когда она думала о практике как об общем деле, а не о собственном рабочем месте.
— Реально. Но не в ущерб качеству. Если приведёшь клиента по рекомендации, рассмотрим. Если по объявлению, нет. Мы таким путём не ищем.
Она кивнула, помолчала.
— У меня есть знакомая в Твери, она работала в нотариате. У них там был спор по наследству, может, подойдёт?
— Пусть позвонит. Я посмотрю вводные.
— Хорошо.
Больше по личной линии она ничего не добавила. Полина смотрела на меня как на человека, который дал ей шанс, и хотела этот шанс оправдать. Я замечал это, но держал дистанцию: никаких поощрительных жестов, никаких «мы с тобой одной крови», только работа. Когда она через минуту спросила у меня про формуляр описи для следствия, я ответил по делу, и мы вернулись в обычный рабочий ритм.
Завезя Полину обратно на Пятницкую, в четверть третьего я выехал к Зорину. Север Москвы, Дмитровское шоссе, съезд у Лианозовского парка. Зорин держал автосервис в ангаре за бензоколонкой, и кровля этого ангара была делом, которое мы с ним вели осенью.
Кровля тогда текла. Подрядчик Климов сделал её с нарушениями гидроизоляции на узлах примыкания. Мы провели осмотр с тепловизором и вручили требование; Климов без суда устранил дефекты за свой счёт и подписал соглашение по гарантии. Сегодня мы закрывали этот гарантийный этап.
Зорин встретил меня в гараже. Масляная куртка нараспашку, сигарета в углу рта, на голове кепка с логотипом «Лада». Лицо у него было обычное, уставшее, но спокойное.
— Алексей Дмитриевич. Ну, приветствую.
— Здравствуйте, Павел Андреевич. Где бумаги?
Он показал в сторону маленькой конторки в углу гаража. Я положил портфель на верстак, развернул акт. Кровля держит вторую неделю осенних дождей; Климов устранил дефекты по гарантии, акт подписан с двух сторон. Я проверил дату, подпись Климова, отметку о приёмке Зорина.
— Всё в порядке. Готов подписать закрытие.
— Подписывайте. — Зорин протянул свою ручку.
Я расписался в графе «Представитель заказчика», поставил дату. Пятнадцать тысяч за сопровождение гарантийного этапа Павел Андреевич оплатил ещё при подписании договора, так что я поставил печать практики на закрывающем акте и передал ему экземпляр.
— Это вам в бухгалтерию.
— У меня бухгалтер жена, — усмехнулся Зорин. — Она рада будет.
Он уговорил остаться на чай. Я согласился, на десять минут, не больше. В гараже пахло машинным маслом, бензином и крепким чаем из старого эмалированного чайника, что грелся на электроплитке. По старому радиоприёмнику на верстаке играло «Серебро», что-то из раннего, летнее, не по сезону. Зорин сел напротив, налил мне в гранёный стакан.