Скорее всего, причина была банальной: отсутствие средств, позволяющих выглядеть в столице достойно. Княгиня не может обновлять гардероб в лавке ношеной одежды — это урон княжескому достоинству. Кстати, из украшений на ней был необходимый минимум. Очень скромно выглядящий минимум, так что очень может быть, что и драгоценности нынче распроданы. Спрашивать, разумеется, я ничего не стал — даже у Козырева, не говоря о княгине, которая на прощанье предложила заходить к ней в гости, когда в следующий раз буду в Гарашихе. Предложение было настолько формальным, что даже идиот догадался бы: в гостях видеть его не хотят. И вообще не особо хотят видеть в принципе.

Тем не менее с одной коробкой шоколадных конфет пришлось расстаться — в этот раз намек Козырева я понял совершенно однозначно. Пришлось пожертвовать в пользу княжеской семьи еще и это. И подумать, что в следующий раз покупки следует упаковывать так, чтобы никому не было видно содержимое.

— Жалко было отдавать конфеты? — спросил Козырев, когда мы выезжали со двора Куликовых.

— Я их все равно покупал в представительских целях, — ответил я.

— В каких целях? — не понял он.

— На случай если Василий Петрович опять пригласит меня на ужин. Чтобы не приходить с пустыми руками, — пояснил я.

— А как же механический паук?

— Паука пока нет, Алексей Фомич, и когда будет, с полной определенностью не скажу. И потом, его нельзя будет съесть.

— Так это же прекрасно. Он на долгое время останется напоминанием о вашем таланте.

Прозвучало ехиндно, как будто Козырев в моем таланте сильно сомневался.

— Боюсь, Анне Александровне такое напоминание не понравится, — намекнул я. — Она дама утонченная, ей пауки вряд ли придутся по нраву.

— Не всегда внешнее соответствует внутреннему, — загадочно сказал Козырев. — Анна Александровна — дама непростая, может быть и утонченной, и очень жесткой по своему желанию. И источник у нее сильный.

— Практикует? — заинтересовался я.

— Раньше ходила в зону едва ли не чаще, чем старшая дочь сейчас. В Володаре у Куликовых целый комплекс был для подготовки бойцов, и она частенько там появлялась.

Козырев помрачнел, как всегда, когда вспоминал о былом величии рода, которому служил.

— Значит, старшая дочь пошла по характеру в маменьку?

— Почему только старшая? Обе княжны получили достаточно серьезную подготовку.

— Я думал… Младшую же в зону не водят?

— Водят, но реже. У старшей больше свободы, как у наследницы. Зато у младшей больше свободы в выборе спутника жизни, хотя и не без ограничений.

— Зачем вы мне это рассказываете, Алексей Фомич? — в упор спросил я.