— Экозорцист… — я так и не понял, кто свистящим шёпотом выдавил из себя название моего рода — прозвучало это словно со всех сторон. И народ, до того стоящий на месте, словно единый организм живой волной отшатнулся, излучая страх, попятился от меня — и от помоста на котором я стоял.

— Экзорцист, — повторил я, соглашаясь со всеми. Больше никакого плана у меня не было, действовал я по наитию, и сейчас эмоции и мысли толпы были для меня тем ориентиром, за который я ухватился. Среди школьников и их родителей, среди преподавателей и сообщников Кабуки не было никого, кому в детстве не рассказывали страшилки про таких, как я. Точнее, были — двое, но эти двое были сейчас за меня. За четыре сотни лет экозорцисты превратились в буку, страшилку для непослушных малышей, которая забирает их магию, если они плохо кушают или не хотят засыпать в девять вечера. Но когда бука вдруг появляется в реальности — это пугает куда сильнее, чем ожидаемая, рациональная опасность. — А вы кого ждали, когда решили уничтожить свой мир и мир простых людей? И когда те, кто присвоил однажды наше имя и наше наследие, не справились?

Говоря это, я наматывал токи магии на воображаемый кулак, и теперь дёрнул сильнее. Почувствовал, как на мгновение лишившиеся направляющих чар закручивающие зеркала качнулись на своих штативах — и в ответ земля острова-суперхолда затряслась как припадочная. Раздались крики — кто-то не устоял на ногах, отшатнулись наконец от питающего ритуал-эксперимент артефакта избранные Старейшего демона. Правда, для последних ничего не изменилось — их магия всё равно была у меня в руках. Ещё рывок — и новые толчки, по полотну беговых дорожек стадиона зазмеились трещины. Сосулька-столб, всё ещё торчавшая среди развалин спортивной кладовки, с грохотом рухнула на бок, далёкий треск и гул долетел со стороны Тауна. Зато серая пелена холда на глазах снова стала обретать прозрачность.

— Остановись, — не знаю, можно ли было считать произнесённую директором «Карасу Тенгу» просьбу — просьбой. Одно слово, подкреплённое чудовищной харизмой словно заморозило всех вокруг без всякого льда. Даже я, собравшийся в четвёртый раз сбить ровное течение эксперимента, удержал виртуальную руку.

— Поздно останавливаться, — референсом моим словам служило непрерывное фиолетовое свечение тысяч молний в тучах вокруг вернувшего часть прозрачности пространственного купола. Звук не долетал, к счастью, а то, боюсь, мы бы все оглохли в единый миг. — Справьтесь со стихией, которую выпустили, или… я сам сделаю, что смогу.