Мы не раз прогоняли протоколы эвакуации, готовясь к этому дерьму.

Боковым зрением я выхватил Беллу, которая тенью скользила рядом с Зелиз. Взгляд моей жены, холодный и цепкий, как у ястреба, ни на миг не отрывался от от девушки-пчелы, пока они обе не скрылись в мерцающей глади портала.

Отлично, хоть одна проблема под контролем.

Эвакуация шла в бешеном темпе. Страх — отличный мотиватор, и мы уложились в нормативы даже быстрее, чем на самых жёстких тренировках, несмотря на хаос. Да, половину барахла пришлось бросить, но куски дерева и тряпки не стоили жизней. Я был более чем доволен таким разменом. Золото ещё заработаю, а вот новых жён и детей мне никто не выдаст.

Когда последние рабочие, пыхтя, проволокли через зев портала огромные тюки, я остался один. В наступившей звенящей тишине обвёл взглядом развороченный Большой зал, в груди ворочался тяжёлый колючий ком. Я снова терял дом.

Но злило даже не это. Просыпалась жгучая ненависть к Малину, когда я думал о своих женщинах, о том, сколько сил, любви и пота они вложили в эти стены, превращая суровую крепость в тёплое уютное гнездо. Когда думал о своих детях.

Для них это место было целым миром, безопасным, знакомым, счастливым, а теперь какой-то ублюдочный гном отбирал у них всё: идеальный сад Лейланны, который она своими руками сделала роскошнее, чем в старом поместье Мирид, загоны для рапторов Кору, просторную, вечно пахнущую специями кухню Самиры. Кабинет Ирен, из которого она тянула на себе всё грёбаное управление провинцией Кордери, портняжную мастерскую Зары, где всегда пахло новой тканью и лавандой, уютную берлогу Сияны и Селины на заднем дворе, их тайное убежище, куда мои лисички сбегали, когда в доме становилось слишком шумно. Этот урод лишил нас просторной детской, где я по вечерам читал мелким сказки, изображая рычание монстров, горячей бани, где мы столько раз предавались страсти и смывали усталость рейдов, недостроенного бассейна во дворе, которого с таким нетерпением ждали Триселла и мой сын Сёма. Мне было жаль даже грёбаной шахты лифта, которую я, как дурак, планировал закончить через пару недель.

Он отбирал наш дом, с таким трудом восставший из пепла поместья Мирид. И вот теперь мы снова оставляем всё это позади.

Я, конечно, мог тешить себя надеждой, что поместье Феникс дождётся нашего возвращения, что ублюдок Малин не сожжёт его дотла из мелочной злобы, что мародёры не разнесут стены по кирпичику, а бездомные бомжи не превратят наши залы в отхожее место.

Можно было успокаивать себя тем, что верхушка Озёрного присмотрит за территорией, а Илин и Амализа иногда выкроят время и заглянут сюда с проверками. Но внутренний прагматик, выкованный годами выживания на Валиноре, холодно шептал: «Спиши это место в утиль, Артём. Похорони его прямо сейчас, чтобы потом не выть от боли».