Я решительно кивнул, встретившись с ним взглядом. В его глазах горел тот самый огонь, который зажигает революции.

— Будет сделано! — пообещал я и развернулся, оставляя его одного среди копающих новобранцев.

Идя прочь, почувствовал прилив уверенности, разливающийся в груди тёплой волной. Верность этого человека, его готовность изменить саму суть своего существа ради общей цели стоила дороже любого золота, любых артефактов. Если даже такой старый волк, как сэр Корвин, готов бросить всё ради мести, значит, у нас есть шанс превратить это бегство в охоту. Шанс вырвать инициативу из рук Консорциума.

Сжал кулаки, чувствуя, как мышцы наполняются энергией.

Теперь я не просто беженец, потерявший земли, я лидер тени. А тени всегда подкрадываются незаметно.

Несмотря на грёбаный миллиард дел, обрушившихся на меня лавиной, и красные от срочности задачи, мигающие в мысленном интерфейсе, этим промозглым утром я заставил себя остановиться. Нужно уделить время своей семье, обычным живым людям, а не цифрам и таймерам Системы.

В груди по-прежнему стоял тяжёлый удушливый ком. Мы оплакивали потерю Мэриголд или, вернее, Сарисы, чьё исчезновение оставило после себя горький привкус пепла. Оплакивали пропавшего Марка. Боль от потери сына смешивалась с яростью от того, что наше поместье Феникс, наш дом, в который мы вложили столько крови, пота и ресурсов, теперь лежало в руинах. Запах гари и тлеющего дерева, казалось, намертво въелся в душу, преследуя меня повсюду.

Я сидел в полумраке, обнимая своих жён, и как мог успокаивал их страхи, гладил по спинам всхлипывающих детей, которых вырвали из тёплых постелей в ледяную тьму ночи. Теперь им предстояло ютиться в тесных походных палатках, вдыхая запах сырой парусины и слушая тревожные шорохи леса снаружи.

— Всё будет хорошо, — повторял я хриплым голосом, целуя макушки малышей и крепче прижимая к себе родных. — Папа всё исправит, обещаю.

Я действительно собирался вывернуть сумасшедший грешный мир Валинора наизнанку и вернуть своей семье ту безопасную и комфортную жизнь, которую они заслуживали по праву. Но прямо сейчас, в эту самую секунду, всё, что мог сделать, это служить для них каменной стеной, не позволяя увидеть мою собственную боль, и вселить в них железобетонную уверенность, что мы вместе пройдём через этот ад.

Позже, глядя на спящих в тесноте палатки детей, чьи лица оставались напряжёнными даже во сне, я сжал кулаки с такой силой, что суставы тихо хрустнули в ночной тишине.

Мия выдернула меня с Земли и дала этот второй шанс явно не для того, чтобы я стоял на пепелище и покорно смотрел, как у меня отбирают всё самое дорогое. Знакомая геймерская «жаба», которая раньше вечно душила меня и ныла из-за каждой капли потраченного опыта или лишней медной монеты, сдохла, сгорела в огне поместья Феникс. Теперь во мне жила лишь холодная расчётливая ярость.