Глава 4
— Передай Дону Сальери, что его хочет видеть Джон Браун, — произнес я, оскалив зубы, глядя в глаза охраннику, тому, что только что ответил мне.
— Дону Сальери похер, кто ты. Сказано тебе, что он не разговаривает с вашим братом, — ответил все тот же охранник.
— Ага, — буркнул стоящий рядом с ним. — Пошли на хер отсюда. — И плюнул Ригану под ноги.
Риган глянул на плевок возле своего сапога и без лишних слов зарядил ему с правой руки прямиком в нос, так что я даже не успел ничего сделать. Я расслышал лишь раздавшийся хруст, и итальяшка рухнул как подкошенный.
В считаные секунды началась драка, хотя даже не драка, а побоище. Я хотел было сначала разнять дерущихся, но оказалось уже поздно. Итальянцы, словно тараканы, выползали из своих укрытий и набрасывались на моих бойцов. Десяток человек, стоящих у дверей бара, — это была малая часть тех, кто оказался неподалеку. По всей видимости, Дону Сальери сообщили, что мы идем, и он поднял всех.
Крик и ор стояли на весь квартал, но самое интересное, что никто еще не достал оружие: ни ножей, ни огнестрела. По всей видимости, итальянцы тоже не хотели проливать кровь, несмотря на то что мы вторглись на их территорию.
Здоровяк Ламонт брал на себя двух, а то и трех итальянцев, раскидывая их, словно лев стаю гиен. Риган также сносил челюсти одному за другим, но итальянцев не становилось меньше. В этой заварушке и мне приходилось работать кулаками, ведь противников было все же больше, да и показать себя стоило во всей красе.
«Да и давненько я уже не дрался, так и заржаветь можно», — промелькнуло у меня в голове, а руки действовали сами по себе, апперкот в челюсть, другому двоечку в корпус.
Я то и дело поглядывал на наших пленников, чтоб те не убежали или их не смогли утащить с собой итальянцы. Но те были настолько вымотаны и истощены, что, после того как началась драка, а мои бойцы их бросили на землю, так и лежали не шевелясь.
— Всех перебью! — кричал разошедшийся Риган с какой-то дикой улыбкой на окровавленном лице.
Бах, бах — резко и неожиданно прозвучали два выстрела.
Драка резко замерла, и народ начал переглядываться, а после одновременно все обернулись на звук.
Я увидел стоящего у входной двери бара мужчину, державшего в поднятой правой руке револьвер, из ствола которого тонкой струйкой шел дым. Мужчина был одет в строгий черный костюм. Узел его вишневого галстука бросался в глаза на фоне белоснежной рубашки. На голове у него была шляпа, сдвинутая на глаза, так что я не видел его лица. Лишь тонкие, аккуратные усы подергивались из стороны в сторону. Он медленно и демонстративно опустил руку и убрал револьвер за пазуху.