По казарме пронеслась волна облегченных и радостных вздохов, особенно после того, как кто-то прокричал:
— Диман живой! Они Димку спасли!
Уж расплылся в самодовольной улыбке, но тут же резко выдохнул, когда ему прилетел резкий подзатыльник. Обернувшись, он увидел Аза, который воспользовался случаем и незаметно для всех окружающих втащил подчиненному обучающую оплеуху, после чего с силой сунул в ухо командиру второй группы выпавший наушник.
— Ещё раз по общей связи не ответишь, я тебе его сам пришью, понял⁈
Уж раскрыл рот от удивления, после чего, не веря своим глазам, вытащил из уха наушник общей связи:
— Азъ, но я же только что с председателем говорил по нему…
— Сам пришью, — ответил глава первого рубежа, — сам пришью-у-у!
В кадре вместо моего довольного лица появился шлем на фоне проплывающей панорамы города. Увы, из-за этого моей физиономии видно не было, и понять, что я улыбаюсь во все тридцать два зуба, не представлялось возможным.
— Раз, раз, проверка динамиков шлема, — раздался мой голос, пропущенный через фильтр и звучавший как голос Вольдемара. — Я сейчас нахожусь на борту вертолета Ми-6. Это начало моих каникул в Камбодже. Сейчас я буду десантироваться. О месте приземления и последующей дислокации я сообщу позже, — я с щемящей грустью усмехнулся тому, как этот старый мем звучит в исполнении голоса павшего товарища. — Ладно, ребят, кроме шуток, — я выключил голосовой фильтр и продолжил уже своим, — тут реально прикольно, хочу, чтобы вы это заценили, — с металлическим шелестом я протянул руку, отдав жестом команду.
Дрон плавно отдалился от меня на небольшое расстояние, и в кадре появилась моя стальная фигура, трепыхающаяся на тросах в сотне метров от Земли. После очередного жеста коптер продолжил движение, начав снимать происходящее со всех сторон.
В мониторе шлема сменилась картинка, но мне это и не нужно было. Родной город, снимаемый на камеры шлема, предстал передо мной как на ладони. Частокол из высоток, плотно жавшихся друг к другу, застыл как памятник жадности застройщиков.
Между ними имелись и пробоины в виде ветхих хат с черепичной крышей, покрытой мхом, отелей и гостиничных комплексов, а также проплешины частных секторов, скверов и парков.
Глядя на школы, офисы и рестораны, которые больше никогда не будут функционировать в прежнем режиме, у меня складывалось устойчивое впечатление, что мы, возможно, из последнего поколения людей, которые знали, что такое мирная жизнь.
Однако сейчас, глядя на струйки дыма, поднимающиеся над территорией завода, я не испытывал от этой мысли той рефлексии, какая была прежде. Теперь, наблюдая с высоты за тем, как на захваченном кусочке города начинает теплиться жизнь, я ощутил новое чувство от этой игры — это реальная возможность её масштабирования.