Тем сильнее я был поражен, узнав, что Рафаэль – марксист. До этого я был уверен, что вожделение и политика – несовместимы.
Но Рафаэль воскликнул:
– Я уважаю русских. Это замечательные люди. Они вроде поляков, только говорят на идиш. Я уважаю их за то, что русские добились справедливости. Экспроприировали деньги у миллионеров и раздали бедным. Теперь миллионеры целый день работают, а бедняки командуют и выпивают. Это справедливо. Октябрьскую революцию возглавил знаменитый партизан – Толстой. Впоследствии он написал «Архипелаг ГУЛАГ»…
– О Господи, – сказала Муся.
Латиноамериканец продолжал:
– В Америке нет справедливости. Миллионерам достаются кинозвезды, а беднякам – фабричные работницы. Так где же справедливость? Все должно быть общее. Автомобили, деньги, женщины…
– Смотри-ка, размечтался! – вставила Маруся.
– Разве это хорошо, когда у одного миллионы, а другой считает жалкие гроши? Все нужно разделить по справедливости.
Я перебил его:
– Мне кажется, что это бесполезно. Одни рождаются миллионерами, другие бедняками. Допустим, можно разделить все поровну, но что изменится? Лет через пять к миллионерам возвратятся деньги. А к беднякам вернутся, соответственно, заботы и печали.
– Возможно, ты прав. Тем более что революция в Америке произойдет не очень скоро. Здесь слишком много богачей и полицейских. Однако в будущем ее, я думаю, не избежать. Врачей и адвокатов мы заставим целый день трудиться. А простые люди будут слушать джаз, курить марихуану и ухаживать за женщинами.
– Видишь, что за тип? – сказала Муся. – Это ж надо!
– Оставь ты, – говорю, – его в покое. Он же в принципе не злой. И рассуждает, в общем-то, на уровне Плеханова, а может, даже Чернышевского…
Мы снова выпили. Я начал замечать, что Рафу тяготит мое присутствие. Хотя он трогал Мусю за руку и говорил:
– Пусть Серджио останется. Куда ему спешить? Давайте посидим еще минуты три. Буквально три минуты.
Но я сказал, что мне пора. Мы попрощались. Рафа излучал блаженство. Ударил меня дружески в живот тяжелой гипсовой рукой.
Маруся вышла следом на площадку.
– Получи, – говорит, – за сигареты.
– Глупости, – сказал я.
– Еще чего! Вот если бы ты жил со мной. Тогда я понимаю!
И тут я вдруг поцеловал ее. И сразу отворились металлические двери лифта.
– Чао! – слышу…
Я шел домой и почему-то чувствовал себя несчастным. Мне хотелось выпить, но уже как следует.
Как только я увидел дочку, все это прошло.
На улице и дома
Слухи у нас распространяются быстро. Если вас интересуют свежие новости, постойте около русского магазина. Лучше всего – около магазина «Днепр».