— Вот хорошо, — улыбнулся командир, — не дело это, сидеть взаперти как в карцере. Тогда, Олег, оставляю парня на тебя, башкой за него отвечаешь, потом, как закончите лично доведешь до кубрика.

— Слушаюсь! — козырнул младший офицер вытягиваясь.

Я собрал свой терминал, надел на голову нейроком и вновь залез в экзоскелет.

На этот раз, далеко идти не пришлось. Прошли по техническому уровню дальше к корме, где Олег открыл грузовой трюм.

— Пока идем до перевалочной, — стал пояснять он, — командир приказал разобраться хотя бы с половиной этого барахла. А у меня всего третий ранг, я не могу взломать, не повредив программное обеспечение, а мы даже назначения этих устройств не знаем. Уверенны только, что не оружие, и не боеприпас.

— Вот это, — я указал на большую капсулу с ложементом внутри, — рекреационная камера, очень дорогая, производства империи Аграф. Ее не надо взламывать, она с открытым доступом, но только для тех, у кого есть нейросеть. Для вас совершенно бесполезная. Вот это, дополнительный модуль закрытого воздушного контура регенерации атмосферы с встроенным синтезатором создающем ароматы. Так же управляется через нейросеть. Ваш нюх не почувствует запахи, или они покажутся вам странными. Это только для аграфов, предмет роскоши.

— Подожди Нео, — остановил меня офицер. — Я должен все записать, а то потом запутаюсь.

Олег спешно достал планшет и принялся вводить данные по каждому названному трофею. Скорее всего в этом трюме собрали устройства, которые не смогли однозначно определить и распознать. Плюс к этому собирались видимо скопировать образцы программного обеспечения для анализа. Но программы для нейросетей, и вообще нанофабрик, таких как медкапсулы и всевозможные синтезаторы, пишутся по другому принципу. Такие программные коды схожи с реверсивной генетикой. Сам модуль преобразователя довольно жесткий, а вот программы, которые он создает, зависят от того, какая задача перед ним ставится. И одинаковые задачи, для таких систем, как медкапсула выше пятого поколения, всегда разная, ведь эти модули ориентируются на ДНК каждого пациента.

— Все это оборудование, по большей части, с аграфских кораблей разного класса, — резюмировал я, назвав часть систем, что находились рядом с нами. — У аграфов самые сильные программисты, и программы, которые очень редко удается взломать, — сообщил я офицеру через переводчика.

— Наверное это потому, — предположил, Олег, — что они долгоживущая раса. Имеют возможность долгие годы оттачивать свои навыки.

— Нет, не поэтому. У нейросетей есть ограничение, некий лимит на изученные баз знаний, напрямую зависящий от уровня интеллекта, а у них такие же проблемы с демографией и общим уровнем интеллекта, что и у всего Содружества. Просто они всегда выстраивают избыточную архитектуру безопасности, громоздят капканы на минном поле, в промежутках между ловчих ям. Но по сути, их программное обеспечение хоть и лучше защищено, но часто уступает, по некоторым параметрам, таким же из других государств.