— Не, к циклам мы точно не готовились, — задумчиво сказал Кос, глядя на меня. — Вот к Системе да… Так и чего будем делать?
— Если бы моя смерть решила проблему, я бы уже с разгона врезался вооон в ту стену, — сказал я. — Но это лишь усугубит ситуацию и в следующем цикле кровавый молот не вмешается, и эмиссар не придет. Тогда это все бессмысленно…
— Да, нам надо продолжать, — сказал Сэм. — Собирать комплект, закрывать Разломы, качаться. И пробовать выполнить твое глобальное задание. Как и моё.
— Как минимум, мы знаем, что у нас будут еще попытки, — пожал плечами Кос. — И мы не умрем окончательной смертью…
Да, но эту попытку желательно не просрать.
«На этот раз ты должен дойти до конца…»
Эти слова, они возникли в моей голове сами по себе, и я их где-то слышал, но не мог вспомнить где. Ну, раз до конца, значит до конца. Выбора то у меня особого нет.
— Ну вы и учудили, — дядя Паша причмокнул, смакуя чёрный как бездна чай, а потом затянулся самокруткой. — Говорят про вас разное, много плохого…
— Но и хорошего много, — пожал плечами я.
И действительно — показательная казнь «Зареченских» прогремела как гром, устроив такую шумиху, что про нас заговорили даже те, кто обычно делает вид, что по эту сторону барьера ничего не существует. Мировые СМИ устроили пляску, политики поджали хвосты, аналитики разводили руками.
Обвинить нас было просто — слишком просто. Расследование, если его можно так назвать, заняло меньше суток. Пара свидетелей, несколько камер, да и сама банда особо не скрывала, кого искала. А потом — в одну ночь — их находят. Всех. Выложенных в надпись. С рамочкой. Как под роспись.
Кто еще мог это сделать? Вопросов ни у кого не возникло.
Но это всё — там , за барьером. Там это выглядело бы как нечто из разряда невозможного. Там, даже если ты действовал по справедливости, тебе всё равно не простят. Не забудут. Не оставят. И будешь ты гнить в камере, каким бы справедливым воином себя не считал.
А здесь — другая игра. У местных властей рук нет. Никакой армии, никакой поддержки сверху, полицейских — на пальцах пересчитать. Так что даже они вынуждены вертеться, приспосабливаться, а не идти с позиции силы.
«Зареченские» были не просто бандой — они были раковой опухолью. Маленькой, но быстрорастущей. Творили непотребства на каждом углу, забирали, что хотели, ломали, калечили, насиловали. И никто не смог остановить. Их было меньше сотни. А представить, что бы было, если бы их стало втрое больше?
Это были не люди. Это были бешеные собаки. Кидались на всё, что двигалось. Без причин, без правил, без тормозов. А с бешеными собаками разговор один — быстрая, наглядная смерть. Чтобы даже не пикнули.