— Почему ты очнулся, а я нет?

— Расскажу. Я как глаза открыл — увидел, как от меня поднимается манипулятор с иглой. Мне сделали укол. Следом такой же потянулся к тебе, но резко остановился — так, будто его схватил кто-то. Думаю, меня тем уколом и разбудили — причем резко. Сиреневый продолжает мигать, на экранах мельтешит, я повернул и наблевал на стол. Говорить по-прежнему не могу — будто голосовые связки вырезали.

— Что дальше?

— А дальше над нами начала ругаться Мать.

— Мать? — изумленно переспросил я. — Ты хотел сказать — система?

— Ну да… но тогда это была Мать! Гневная! Праведная! Сражающаяся за своих детей!

— Каппа… тебе по башке слишком сильно дали?

— Послушай, командир. Ты знаешь — я придумывать не стану.

— Ну?

— Мать… система… озвучивала все для нас — для меня. Я не сразу это допер, ведь неясно, с кем она ругалась. Этот кто-то хотел завершить начатое. А система не позволяла. Если вспомнить, что конкретно говорила она… — наморщив лоб, Каппа помолчал, вспоминая. — Все в голове не удержал, но… Она говорила: «Отмена! Контраргумент! ТИР объектов не подразумевает манипуляций с памятью!». Потому тишина… манипулятор поднимается выше… и снова идет вниз к тебе. Снова голос Матери: «Отмена! Наложение запрета на необоснованное вмешательство!». И так целых полчаса — туда-сюда! Потом тебя укололи, а у меня щелкнули замки. Я со стола упал, а замки тут же защелкнулись. Я к тебе. Наблевал на тебя…

— Не страшно.

— Как твои замки раскрылись — стащил тебя. Мы едва не упали — в стене дверь открылась. Я тебя волоком туда. Коридор со стеклянными стенами. А за стенами — люди спят голые. Много. Ярусами. Тысячи людей, командир. И коридор уходит вдаль — долго по нему бежать не пришлось, Мать указала, где свернуть.

— Система.

— Мать. — убежденно повторил Каппа. — Она сражалась с нами!

— С кем сражалась?

— Не знаю точно. Но думаю — с Первым Высшим.

— Это фальшивка. — буркнул я. — Тоже программа. В башне мы общались с системой.

— Не думаю. — покачал головой Каппа и принялся оттирать уже себя, для начала вылив одну бутылку на макушку. По телу побежали грязные ручьи, запах пота и рвоты усилился.

— Что дальше?

— Я протащил тебя в еще одну дверь — а там наши экзы лежат на полу. Лежат в длинном ряду других экзоскелетов — не все боевые, но все уже потрепанные чуток, с разным окрасом, с разными эмблемами. Я только успел тебя в Гадюку запихнуть и сам влезть в свой — панели под нами открылись, и мы ухнули в коридор.

— Коридор с ледяной водой?

— Да! Вспомнил?

— Только коридор.

— Ты очнулся в этот момент. Встал, заорал мне: «За мной!» и рванул. Хотя по голосу и по тому, как ты о стены бился, было ясно — бежишь на рефлексах, а башка не включилась. Я еще порадовался, что у меня мозги покрепче, чем у командира. А потом…