— Да ты поэт. — рассмеялся я, поднимаясь и откидывая крышку первого попавшегося ящика. — Давай смачные подробности, калека.

— Сеньор… не ходите туда! Эта чаша наполнена кровью до краев!

— Чаша?

— Ну… — помассировав бугристую кожу, что облегала его ободранный череп как дешевая имитация, Нечор заговорил, причем заговорил быстро, излагая суть, не забывая при этом вставлять ненужные страшилки — но тут я сам виноват, раз уж попросил смачных подробностей.

В полукилометре отсюда, за грудами ломанного железобетона, имелись густые, но при этом невысокие заросли, представляющие собой настоящее месиво из плотно сплетенных лиан, мелких деревьев и густых кустов. Ничего действительно высокого там не росло, а если росло — рано или поздно падало во время сильных ветров. Деревья вообще часто падали на территории бывшей гигафабрики. И никакой мистики тут нет — выживали лишь тебе, чья корневая система тянулась в стороны, а не вглубь. Ведь под упавшими деревьями оставалась вывороченная неглубокая яма, чье дно представляло собой сплошной каменный или бетонный монолит. Местность там была чем-то вроде оплывшего овальной формы углубления с поросшими сорными травами склонами. Ближе к краю — и ближе к нам, если взять за ориентир текущую позицию за кухонным столом — имелись небольшие руины. Смесь бетона, кирпича, железа, пыли и костей. А сверху все прикрыто плотным пологом из лиан и ветвей. Там царит вечный сумрак — и это сказано не для красного словца. Там реально постоянно темно, ведь полог спускается почти до земли. Пусть снаружи яркий жаркий полдень — у тех руин всегда ночь. Поэтому толком разглядеть, что случилось с посланными землекопами-бедолагами не удалось, хотя старались все зрители без исключения.

Но кое в чем уверенность все же есть.

В том, что посланные несчастные погибли. В том, что их убили насекомые, очень похожие на крупных пауков — высотой чуть ниже колена взрослого человека. Но если это и были пауки, то какие-то странные — со слишком прочными и крепкими лапами. Пауки с поведением муравьев — работа сообща, включая отрезание пути к бегству, держание бьющихся жертв за руки и ноги, а затем и утаскивание их во тьму.

Как быстро все случилось?

Долго. Мерзко, тошнотворно, громко, страшно и долго.

Пауки сразу начали жрать конечности жертв, жадно подбирая кровь с травы и земли — один из бедолаг почти успел выбраться из-под полога, и его настигли на границе света и тьмы. Так что его мучения стали настоящим блокбастером для обомлевших зрителей, стоящих на камнях на краю этой страшной чаши. Затем, чуть насытившись, пауки уволокли бьющихся парней в темноту и на этом все кончилось.