Каков итог дня?

Дерьмовый итог. Ничего не добились, ничего толком не узнали. Неплохо пожрали, починились, чуток распродались, а затем закупились, схлестнулись со слизистым бананом, снабженным биологическим механизмом самоликвидации. Поспешно отступили — а, скорее, сбежали — и продолжаем бежать.

Единственный весомый плюс — мы продолжаем двигаться к гигафабрике, и до нее остался всего один переход.

Маленький плюс — заполучили пленницу, и она приоткроет мне еще пару пусть крохотных, но все же секретов, что позднее могут оказаться полезны.

Слизистый банан. Как там его называли?

Гребаный призм, что казался бесполезной системной соплей, рождающейся почти случайно и оказывающейся в самых темных закоулках мира-опухоли. И там, вдоволь нажравшись дерьма, эта разумная сопля рано или поздно взрывалась, против воли самоуничтожаясь и одновременно снося все вокруг себя, рвя трубы, ломая застенные механизмы, убивая гоблинов… На эти бананы охотятся герои высшего ранга, посылаемые волей системы все в те же самые темные и обычно недоступные для жителей верхнего мира уголки.

А разумная сопля оказалась… годной для управления шагоходами. И ведь неплохо придумано — почти жидкое медузье тело, куча слизистых конечностей, устойчивость к обычным ранениям, к контузии, а как бонус еще и функция самоуничтожения. Второй бонус — этим тварям незачем даже мозги промывать. Куда они сбегут? В этом мире их быстро прикончат либо дикие звери, либо туземцы. И вот он, итог — послушный как марионетка живучий пилот шагохода. Идеальная начинка для самоходной консервной банки…

И вот почему этот лишенный обычного тела калека так плотно ассоциировал себя со стальным шагоходом, воображая себя грозным великаном. Осталось еще приклепать к технике стальной фаллос и яйца — и он бы почувствовал себя настоящим мужиком.

— Лид, — мечник сделал шаг и бросил на берегу озерца дрожащую девку, — она готова поговорить.

— Ага. — кивнул я и перевел ленивый взгляд на пленницу: — Давай так, ушибленная. Ты отвечаешь на все вопросы, затем получаешь от нас самый тупой тесак и валишь нахрен в джунгли.

— Освободите? — тихо спросила она, но в ее глазах ясно читалось, что она не верит ни единому моему слову.

— Ага. — повторил я. — Вали, куда хочешь. Выживешь — твое счастье. Сдохнешь — твоя проблема.

— Ты даешь железное слово истинного амиго?

Поморщившись, я глянул на нее так, что она, вздрогнув как от удара, часто закивала:

— Поняла. Крутому мужику не нужно повторять дважды. Раз ты сказал, что так будет — значит, так и будет. Я поняла.

— Имя?