— А не сестры, — буркнул я, выскребая вторую тарелку. — Ну да…

— Главное — главных не гневить! — голос мужика стал тоньше, он привстал еще чуток, но ног не выпрямил, явно не желая входить со мной в прямой конфликт. — Не гневить!

Я не ответил, продолжая ожесточенно выскребать из металла остатки калорий, а бритый, он же главный над остатками вчера официально захваченного да так и брошенного захватчиками дистрикта, начал наполнять узкую и длинную столовую перекатами своего неплохо поставленного лживого голоса:

— Нет нашей вины в случившемся! Зеленые муравы оказались сильнее черных мирмицинов! Что ж! Теперь мы рабы! И вместо десятины будем отдавать по половине пайкового блага! Вот сегодня мы в третий раз поели уполовиненные порции — и насладились! Да, еды меньше — но вкус тот же! Богатый! Богатый солоноватый! Я ощущаю! Братья!

— Мы ощущаем! — нестройно и без особого воодушевления прогудела его сторона стола.

Остальные — а их было раз в десять больше — угрюмо молчали, сгрудившись с другой стороны общего стола.

— Хреносос, — процедил я, отшвыривая сверкающую миску.

— Главное — главных не гневить! — почти уже провизжал бритый предводитель черных мирмицинов, понимая, что я своими огрызаниями припер его к стене и выбора уже нет — придется меня осаживать, ставить на место.

Вот только этот говорливый членосос был из тех, кто только и умеет что говорить. Харизмой бьет, а не кулаком.

— Муравы оказались сильнее, — засмеялся я, начиная скручивать ложку. — И как ты это понял без драки-то, когда решил начать махать своими давно не белыми трусами? А? Какого хера ты сдался без боя, членосос ты сраный?

— Главное — главных не гневить! — заорал бородатый и с лязгом бросил перед собой мясницкий топорик. — Не гневить! И почему на тебе рубище Товса⁈ Я узнал!

— Товс, — повторил я. — Вот как звали того кастрата… а кастратом он стал из-за тебя, упырок…

— Главное…

— Да тебя, я вижу, хер разгневаешь! — тихо произнес я, и в моем голосе заскрежетал разрываемый металл. — Я уж как только не пытался… а ты все сидишь на жопе и глотаешь, глотаешь…

— Мое имя…

— Срал я на твое имя…

— Ты не из муравов! — прозрел наконец бритый. — И ты не из только что вылупленных! Из какого ты дистрикта?

— Из верхнего, — ухмыльнулся я и наклонил голову, прислушиваясь к едва слышимому писку, что донесся из-под моего уродливого и искусственно раздутого с помощью внутреннего каркаса одеяния.

Длинная рубаха до колен, что натянута на проволочный каркас. Выглядит упырочно. Но зато внутри до хера простора, что нехило сыграло мне на руку. Материал толстый, а тут жарко и влажно, так что все постоянно потеют и дух стоит тот еще… но спасает визгливая вентиляция, что исправно нагнетает сухой прохладный воздух.