Мягко и даже неспешно повернувшись, одновременно вынимая из кобуры револьвер, я выстрелил, и на серую землю упала крупная вивера с простреленной грудью. Тварь вскинулась и тут же была раздавлена ботинком орка. Две другие виверы спешно завалились на крыло и ушли в сторону, исчезнув за углом мрачного серого здания со следами желтой краски. Миновав узкую улочку, мы снова вошли в сумрак, который так обожали кропосы. Пару из них мы тут же и встретили — звери пожирали недавно убитых нами же их сородичей и на нас почти не обратили никакого внимания. Но я все равно остановился и привычно ткнулся плечом в стену. Жду… наблюдаю…

Девка с опухолью на затылке глянула коротко на орка. Рэк кивнул. И она первой шагнула к хрюкающим тварям, поднимая дробовик. Она же первой и выстрелила, хлестанув картечью по рвущим мясо рылам. Яростный визг… один кропос зерноед тяжело упал на бок и забился в судорогах, а второй монстр раскачивающимся бегом с ревом попер на безымянную девку-недомута. Я повел стволом револьвера, страхуя ее, а Рэк уже толкал вперед оставшихся двух.

— Так мы не договаривались! — взвизгнул самый высокий, пятясь назад.

— Ну нахер! — замотал несуразно большой головой второй, но все же сделал шаг вперед и неожиданно быстро выстрелил.

Я медленно кивнул. Тут все стало окончательно ясно. Еще несколько зряшных выстрелов, выбитая из стен пыль медленно опускается на пол коридора, где в лужах крови бьются подыхающие твари. Двигаемся дальше…

Рэк на ходу делает девке заманчивое предложение:

— Хочешь жить весело и недолго?

Там молчит, чуть дрожащими руками перезаряжая дробовик. Пару патронов роняет, но тут же подбирает, сдувает с них пыль, впихивает обратно в ячейки закрепленного на старом бронежилете патронташа.

— В следующую ходку подаришь ей нож, — тихо говорю я, шагая последним. — И пистолет.

— Понял, командир. Ну да… сука заслужила.

— Я не сука! Я Двара! Двара Шишка!

— И что ты хочешь, Двара Шишка?

— Жрать!

— А потом?

— Отвали! — огрызается девка, но ее ладонь оглаживает приклад прижатого к животу дробовика. — Не знаю… не знаю я…

— Вечером поговорим, — ухмыляется сквозь забрало шлема орк, неумело пытаясь добавить спокойного добродушия в голос. — Обсудим…

— Обсудим, — соглашается Двара. — Если не сдохнем раньше…

Короткий разговор завершается, когда мы проходим здание насквозь и оказываемся на достаточно большой площади с остатками детских сооружений. Глядя на переплетения труб, обрывки пластиковых сетей, остовы качелей, перекошенные странные крутилки-блевотки, окруженную рваной ржавой сеткой яму с надписью «Батуто-прыг», мозаику фальшивых заснеженных гор на одной из стен и навеки застывший на бетоне бесколесный паровоз с едва заметной злой ухмылкой, невольно начинаешь уважать тех детишек, что были с рождения обречены на столь жесткую тюрягу. Это вам не в поле бегать и не играть с водорослями и ракушками на уходящих пусть в больной, но все же настоящий океан ступенях…