Никто не знал, что будет ждать меня там — за кромкой каньона. Есть лишь один способ узнать. Но я ждал… ждал, сидя на краю долбанной полки на стене гигантского помойного ведра, ожидая, когда в садах Зулунгли начнется церемония освобождения. Еще парочка смертельно заболевших решила попытать счастья в восхождении до края — о чем объявили загодя. Для подобного случая существовал настоящий религиозный ритуал с песнопениями, восхвалениями Владыки и совокуплениями в ее честь. И, само собой, главные в этом клоачном филиале не могли пропустить столь важное мероприятие.

Они все уже там.

Но я жду не их…

Яростный долгий корабельный гудок вырвал меня из оцепенения. Я досчитал до шести, и он повторился, прилетев снизу воющим тревожным эхом. Мне не требовалось глядеть через край, чтобы выяснить источник рева. Я уже знал, что там по пенным водам полным ходом прет бравый капитан Мульрос со всеми зажженными огнями, с ревуном, торопясь под опасным углом к городской пристани.

После третьего гудка я поднялся, накидывая на шлем просторный капюшон точно такой же кожаной куртки, как и у приконченных мной охранников у входа в сады Зулунгли. Не было только нашивки, но она красовалась на спинах подохших — дебилы! — а я не планировал поворачиваться к кому-то спиной за все время задуманной простенькой операции. Выждав еще несколько минут — этого должно было хватить капитану, чтобы поднять шумиху и потребовать срочной встречи — я неспешно зашагал по дорожке, с нетерпением прислушиваясь. Где еще один гудок? Его должен был подать один из вахтенных…

Четвертый гудок последовал примерно через одиннадцать-двенадцать минут — я автоматически считал секунды. Значит, Мульрос добился того чего хотел и успел остановить кого нужно. Не став ускорять шаг, я продолжил неспешно идти, зная, что желающие подохнуть обязательно дадут о себе знать — они всегда так делают. Без исключений.

— А че там? — выскочивший из дыры в стене жирный хреносос заспанно хлопал глазами, тщетно стараясь затянуть пояс с оружием еще на одну дырку.

— Да ничего, — успокоил я его, после чего выхватил из его ножен нож и утопил по рукоять в вялом горле.

— ЫГРЛ!

— Согласен, — кивнул я, хватая утырка за кожаное плечо и с силой толкая к невысокому защитному бортику.

Налетев на него, он кувыркнулся вниз, унесшись прямиком к первому общественному парку-саду. Снизу донесся еще один гудок. Матросы увлеклись… Оглянувшись, я перешел на бег трусцой, давая Мульросу время на разыгрывание трагедии в лицах. Его целью было одно простое дело — он должен был остановить от подъема наверх трех здешних важных гоблинов, кого называл «истинными демократами и полными новых идей мыслителями с чуткими ушами и большими душами, мать их!». Они были почти задавленным фрагментом здешней ублюдской политической закостенелой системы. Новаторов никто не любит — кормушку ведь суки раскачивают своими идеями, пожрать нормально не дают. А чтобы подчеркнуть для простого люда никчемность сраных новаторов, их нагрузили особыми обязанности в дни церемоний. Ну типа иносказательно, но громогласно заявили — мы священно трахаемся в саду, а вы проводите скучные мероприятия в парке этажом ниже. Как раз туда я и отправил зарезанного хренососа, чтобы он кровавой кляксой на аллее добавил внушительности яростным корабельным гудками Мульроса.