— Ага.
— Эти ублюдки любят тренировать удар на беззащитных… а ты ведь только мычал что-то и едва слова выговаривал… все равно не жилец… Но теперь, когда ты в себя пришел, твоя ценность резко выросла.
— Да что ты?
— Вон мышцы какие — сталь! Такой, как ты, может стать отличным работягой. Такие в каждой бригаде нужны. Ты, главное, если сегодняшний день переживешь и все нормально будет, поговори с Нашхором. Скажи ему внятно, чтобы он больше к тебе не лез.
— Ага, — кивнул я.
— Нашхор тот еще бдан… но я могу за тебя пару слов перед ним замолить. Бесплатно. Раз уж у тебя мозги ожили.
— Круто…
— Хочешь, я его прямо сейчас позову? Он тут по соседству вроде как праздник отмечает…
Врезавшийся в прилавок короткобородый мужик поспешно заговорил, глотая слова от возбуждения:
— Зорга! Зорга! Там такое! Нашхора убили! И Зивса с Зовсом! Там же вальнули! Кровищи! А за лагерем, там, на дюнах — пятна крови! Но никаких тел нет! Может, их тангтары забрали⁈ И нигде нет папы Гольдера! И парни его пропали! Вот дерьмо, а⁈ Если мертвы — у нас куча трупов. Давно такого праздника не было!
Вывалив рвущуюся из него словесную бессвязную херню, он убежал разносить свою весть дальше. А я удивленно уставился на замершую надо мной с губкой старшую нурсу:
— А че не лечим?
Ей потребовалось несколько секунд, что переварить услышанное. И еще секунда, чтобы сделать вывод. Пропитанная лекарственной мазью губка морозной благодатью снова опустилась мне на плечи:
— Ты?
— Ну да, — спокойно признал я.
— У Нашхора был револьвер с тремя патронами. Он хвастался.
— Как раз хотел глянуть на револьвер. Не против?
— Я тебя подлечу…
— Ага.
— И можешь стреляться.
— А че так?
— Ты придурок… Ты убил надсмотрщиков.
— Так сегодня праздник… — ухмыльнулся я, вспоминая, как умер долбанный Нашхор.
— Ты понимаешь, кто они такие?
— Дохлые хренососы?
— Они власть! Система!
— Это не система, — качнул я головой и поморщился от боли в шее, где, судя по ощущениям, не хватало изрядного лоскута кожи. — Ты путаешь, нурса. Это системная отрыжка… блевотина, что скисла, запузырилась и решила, что ей дозволено все.
— Им дозволено все! Они власть в Сорокушке и вообще во всей Зоне! Над ними только Башня…
— Башня, — повторил я. — Башня в каждом из миров, да?
— О чем ты?
— Да так… продолжай пугать меня. От этого прохладней…
— Может, ты все же сожрал ту личинку? И сидишь обдолбанный? Слышишь крики? Это по всему лагерю распространяются вести о случившемся. Праздник кончился. Но до заката не тронут. То есть у тебя еще пара часов. А потом за тобой придут…
— И?
— И все… дальше у тебя только два варианта, Влуп.