— Распнут? — предположил я и удивленно моргнул, когда Зорга испуганно отпрянула назад.

— Тихо, планк тупой! Не вздумай больше о таком говорить! Убьют!

— Да ну?

— Ты не мог знать, — чуть успокоилась Зорга. — Тебе не рассказали, как каждому из вылупленных черепашат. Ты же был не в себе. Поэтому и не усвоил главных правил. Запомни — никогда не произноси такое вслух! Про… вбивание гвоздей в руки и ноги…

— Распинание? Или как правильно сказать о том, как кого-то приколачивают к кресту и начинают пытать?

— Тихо!

— Слушай… старшая нурса Зорга… начинай меня лечить. Всем что есть. Заодно и поговорим. Или не нужны мои деньги?

Помедлив пару секунд, она пожала широченными плечами и подняла разделяющую нас широкую темную доску:

— Вон та койка в глубине. Но учти — зряшный перевод песо. Все равно тебя забичуют.

— Главное — не распнут на кресте…

— Заткнись! Еще раз повторишь — и лечения не будет.

— Ладно, — выдохнул я, снимая шляпу и вешая ее на торчащий из столба колышек. — Лечи…

Стянув трусы, я медленно уселся на койку и замер, широко расставив ноги, уложив кисти выпрямленных рук на серую простыню. Ждать пришлось недолго.

— Открой глаза пошире и не моргай, — велела нависшая надо мной старшая нурса. — Глазные капли. У тебя даже зенки обожжены. Совсем тупой, раз на солнце пялишься?

— Я увидел твою огромную жирную жопу и меня аж ожгло…

— Как же ты разговорился, наглый мелкий смертник… сегодня твой болтливый язык вырвут на центральной площади Сорокушки… и я увижу это…

Моргнув, я ощутил сбегающие по щекам химические слезы, а в глазах разлилась блаженная прохлада. Заставив меня снова открыть веки, нурса повторила прокапывание и отошла, чтобы вернуться со шлангом. Поднявшись и встав на бетонный пятачок со сливом — значит, сточные воды не бегут в океан, а уходят куда-то под пляж — я замер под несильными струями мутной воды, что смыла с меня соль и остатки грязи.

— Ого… раз, два… три… четыре… ты сам разрезал вздутия?

— Ага.

— Судя по форме, одно от личинки ковалькиса.

— Была такая. Белая.

— Что сделал с ней? Продал? Оттуда деньги?

— Выкинул.

— Что?

— Выкинул к херам. В океан.

— Ты придурок⁈ Она стоит тридцать песо маленькой! А если вырастить у себя под кожей почти до вылупления — можно продать старшим надсмотрщикам минимум за сотню! Хотя чем дольше растишь, тем больше шансов сдохнуть от токсинов, что она подает тебе в кровь… и последние дни ты скорее овощ, а не человек… Выкинул⁈

— Хотел сожрать ради белка… но подумал, что она может быть ядовитой.

— Ты спас себя, кретин. Сожри ты личинку… умер бы в корчах… но умер бы на теплых волнах блаженства, несущих тебя прямо в рай. Чтобы словить кайф от ковалькиса достаточно пары миллиграммов его внутренностей…