— Так они не обосрались? — поинтересовался я, допивая бокал и тут же закидывая в пасть пару яблочных долек.

Другая рука в это время уже махала официантке, и если я нарушал здешние правила барного приличия, мне было глубоко посрать на это. Я жаждал рассола — вернее, мое тело жаждало его, буквально приказав мне отыскать этой крутой штуки и влить в себя побольше.

— Риторики обделались по полной, — признала Шагги. — Неплохо ты пьешь… Похоже, мне от твоих монет мало что останется.

— Не переживай, — оскалился я, нащупав в кармане рифленую в квадратик пластину. Припечатав ее к столу, я указал подошедшей разносчице на бокал: — Мне таких еще три. Но без самогона. Только рассол.

— Вау, — улыбнулась девушка, забирая опустевшую тару и, как ей казалось, незаметно морща нос, что не выдерживал исходящего от меня амбре. — Конечно. Рады, что понравился один из наших фирменных коктейлей. Сейчас принесу.

Толкнув ей по столу денежную пластину, я встряхнул полегчавшей головой, что посвежела так, будто я не подремал пару часов, а реально выспался от пуза. Не знаю, что тут за рассол, но он явно такая же фишка Дублина, как и фирменный компот Окраины Миры. Там нигде не видал я фруктовых садов, а здесь не замечаю садов помидорных, как и огуречных виноградников, но рассол… это здешняя фишка. Сюда бы еще ляжку плукса… сглотнув слюну, я понял, что очнувшийся от солено-горькой рассольной пощечины желудок уже ревет, требуя что-то более существенное.

Пока потерпит….

Потерев ладонями лицо, ссыпая на стол ошметки отмершей кожи и струпья с почти заживших ссадин, я повторил:

— Что там с Риториками, Шагги? Мне надоело повторять…

Уловив звучащие в моем голосе предупреждающие нотки, старая шлюха выпрямилась как прилежная ученица и затараторила, забыв про свое утреннее бухло.

Риторики Бездны — приподнявшиеся в последнее время новички. Конечно, если судить о них в контексте старожилов.

Когда она произнесла «в контексте старожилов», заодно трижды тряхнув рукой так, будто стучала указкой по старомодному школьному экрану или даже доске, я едва не поперхнулся очередной порцией отлично охлажденной рассольной амброзии.

Несколько удачных рейдов, а затем столько же удачных распродаж и сделок сильно упрочили положение группировки Риториков. Они выкупили себе заброшенное окраинное жилое здание, что находилось прямо у защитной дублинской стены. Чуток подлатав дыры и вставив окна, они продолжили ударную серию еще парой рейдов, после чего у них сорвало крышу от этой прухи.

Риторики решили, что теперь они знают, как жить дальше. Причем это знание распространяется сразу на весь Дублин и его обитателей. Группировка проплатила из доходов целый час здешнего эфирного вещания — радио- и видеотрансляцию — потратив его не на рекламу своих услуг и товаров, а на достаточно умелое пропагандирование единения. Ни для кого не секрет, что молодые группировки погибают почти каждую неделю — порой в полном, мать его, составе. Ушли рыл сорок в Мутатерр — и с концами. Риторики начали продавливать тему объединения в единую и могучую армию мелких отрядов, а затем и крупных — вроде Ночных Гадюк, Черных Пончиков и даже вконец обнаглевших и одновременно опустившихся Лезвий Сатаны.