Заправившись так, что у самого в пузе забулькало, я взял паузу, выбравшись из кокпита и тяжело спрыгнув рядом со входом в капсулу. Прыгал я прямо на голову Хвана, что с грацией хищного насекомого утек в сторону и не выказал никаких эмоций. Пригнувшись, я перешагнул кучу нарубленного салата и вдвинулся в капсулу. Огляделся. Кости… очень много костей. Если мысленно добавить сюда мясную составляющую, то получится, что гоблины набились сюда так же плотно, как рыбешки в консервную банку. Вплоть до потолка. И вот в этом спрессованном еще живом беконе вдруг ожили колючие лозы, что принялись терзать не могущих даже шевельнуться избранных ушлепков. Что ж… сукам сучья смерть.

— Командир!

На миг мне показалось, что это прежняя Джоранн — чуть сумасшедшая, всегда оживленная, упертая… но я отогнал эту тупую мысль и просто взглянул на экран старого планшета, подключенного к батарее в руках Джоранн.

— Она идет за нами! — проорал в экран толстяк с трясущимися щеками. — Она сошла с ума! Матушка! Спаси, и я больше никогда не предам тебя! Никогда больше! Спаси нас! У-О-О-О! — он протяжно застонал, а затем и захрипел, когда его стиснули ломящиеся в капсулу орущие придурки в белых туниках. Прямо в экран полетел содранный кем-то цветок. Кто-то предостерегающе крикнул:

— Она идет! Идет!

Планшет сместился, повел камерой в сторону. В дверном проеме капсулы я увидел стремительно катящийся по полу вал тонких быстрых стеблей. Они выглядели как морская пенная волна, только вода была зеленой, а вот цветочная пена — вполне белой. Побеги двигались точно к цели, настигая бегущих гоблинов, хватая их за ноги, валя, вонзая бегущим острые концы побегов в спину, что проходили насквозь и настигали следующих жертв, в то время как предыдущие еще были живы и, насаженные на вертел, продолжали бежать и кричать, пока в них не втыкался еще один побег, что тут же уходил в сторону, разрывая тело на куски.

— Матушка! — визжал толстяк-оператор. — Матушка! Матушка! Матушка!

— Закрывайте двери! Закрывайте!

— ДВЕРИ!

— Еще бегут наши!

— ЗАКРЫВАЙ!

Дверные створки вздрогнули, начали смыкаться и… ожидаемо отошли назад, когда умная автоматика обнаружила помеху из живых тел в проеме. Начали опять смыкаться… и снова разошлись.

— Не идите сюда! Просто умрите! — заорал толстяк. — ПРОСТО УМРИТЕ, СУКИ! А-А-А-А!

Пробив шею визгливой девки, тут же подавшись вверх, войдя под подбородок и, раздвоившись в ее черепе, побеги вышли через ее лопнувшие зеленые выпученные глазища, метнувшись к осекшемуся толстяку. Планшет упал, но не вырубился, и следующие несколько секунд я наблюдал за умирающими, пока на экран и камеру кто-то не выронил комок своих вырванных кишок и сам не упал сверху. Мог бы и подождать, ублюдок…