— Что-нибудь еще? — поинтересовался я.

— Нет, командир, — доложила Джоранн.

— Запись — системе. Обыщите здесь все!

— Лично тебе интересно что? Не считая спятившего винограда.

— Имена! — бросил я. — Имена тех, кто еще жив, кто еще Высший, кто еще правит в Запретных Землях. Рано или поздно мы придем туда с добрым словом и канистрой бензина… мне нужно заранее знать, кто там просто курица бессмертная, а кто гнида коварная… так будет легче выпалывать.

— Вряд ли такое отыщется… но мы поищем.

— Про бой не забывать! Когда скажу — идете первыми!

— Впереди шагоходов-огнеметчиков?

— Если бы я хотел убить тебя сегодня, Джоранн — я бы это уже сделал. И сделал бы это сам. Ищи!

— Есть!

Вернувшись в кокпит шагохода, я рявкнул:

— Рэк! Уснул там, что ли⁈

— Можно из жопы на волю, командир?

— Лезь ко мне! В кокпит. Даю тебе час, чтобы чуток освоиться в гражданском шагоходе, дальше поведешь сам, — рявкнул я

— Час? В смысле — лезу!

— Тут автоход, — поморщился я, глядя на все навороченные удобства. — И даже автоматические протоколы пожаротушения… Автоматический возврат к любой назначенной точке… Разве что жопу самому чесать придется. Три кнопки на управление… Эта модель куда продвинутей тех, что я видел раньше.

— Лезу!

— Иди посиди у папочки на коленках, ушлепок, — не удержалась от тихого шипения Джоранн. — Поплачься ему про свой маленький хрен и обиды от девочек…

Никак не отреагировав, я дождался, когда орк заберется внутрь, буквально влипнув спиной в меня, а оружие и рюкзак запихнув в щель сбоку. Закрыв кокпит, я двинулся к коридору, откуда попер столб густого серого дыма. Странный протяжный звук пролетел по стальному залу — будто короткий злой выдох готовящегося атаковать хищника.

Во втором зале сработала система пожаротушения — настоящая. Но очень топорная… те, кто создавал ее, просто подрубили потолочные трубы к мощным разбрызгивателям и этим ограничились. Получилось несколько фыркающих водопадов и еще с пару десятков жалких струек, изливающихся на шипящий металл. При это вентиляция продолжала работать, подавая внутрь свежий воздух. В результате клубы пара и медленно оседающий пепел превратили внутренне пространство зала в подобие снежной ядерной зимы.

Нас это не остановило.

Продолжая сжигать и расстреливать все живое, мы очистили зал от всего растительного дерьма, не забыв спалить коллекцию иссохших кактусов на длинном и кажущемся бесконечным стенном выступе на уровне глаз среднерослого гоблина. Чисто на всякий случай.

Задержавшись в затапливаемом зале, я опять выбрался наружу, а мой шагоход, шатаясь и ударяясь о стены, двинулся заправляться горючкой. Причем о стены машина ударялась явно только тогда, когда неумелый орк пытался получить прямое управление. Автопилот победил, и шагоход не упал — к явному сожалению внимательно наблюдающей Джоранн, что ненадолго оторвалась от изучения еще одной груды костей. Из-под массивного рухнувшего памятника — мужик с воздетыми руками — рванулась хищная лоза и тут же упала, рассеченная ударом ручного лезвия Хвана. Защищенный двумя слоями брони богомол стоял над своей хозяйкой молчаливой статуей, не обращая внимания на бьющиеся под его ботинком опаленные листья. Он уже успел показать себя, мельницей лезвий пройдясь вдоль стены, где некоторым растениям удалось выжить. Гнида опять нарезал салата, он же собрал все электронное, оттащив Джоранн. Рыжая недолго сидела в луже, решив перебраться на капот подъехавшего внедорожника. Внутрь Хорхе никого не пускал — особенно в заднюю часть салона, где хранились все мои пожитки. Каппа же уже давно облюбовал себе переднее место, сделав его своим складом. Сидеть он там не сидел — первым заметил, что это глупо, когда оба высших командных гоблина сидят в одном салоне. Напорись мы на мину или на ракету… отряд окажется на распутье четырех дорог с отсеченной головой. Почему четырех? Потому что это слово созвучно со словом смерть. А почему не сказать перекресток? Потому что не созвучно… любит узкоглазый все усложнять.