Не оборачиваясь, я спросил:

— Выспался, гоблин?

— Ни разу, — признался старавшийся подойти бесшумно Хорхе. — Я не крался, лид, я…

— Все правильно, — проворчал я. — Ходить надо быстро и тихо. А не как ты.

— Ясно… Можно с тобой?

— Чего тебе не спится? — повторил я вопрос.

— Не могу, — признался бывший советник племени Небесной Башни. — Засыпаю быстро, но потом начинает сниться такая лютая мерзость, что подскакиваю… Сейчас вот приснилось, что я внутри полуутонувшего шагохода, бью кулаками в дырявый кокпит, а надо мной нависает жопа того дракона, и я знаю — сейчас меня зальет его дерьмом, смешанным с зубами и почему-то непереваренными человеческими глазами. А я ору от страха, колочусь о бронированное стекло и думаю — ему бы больше клетчатки хавать, фрукты там или папоротники. Тут слышу его первый болезненный жопный фырк… и с диким криком подскакиваю.

— Папоротники во сне — к бессоннице, походу, — зевнул я.

Оглядев его с ног до головы и убедившись, что он не забыл снарядиться и вооружиться, я кивнул:

— Двинули.

— А этих… это… не сожжем?

— Нахрена?

— Мерзкие они… — признался Хорхе. — Такие точно приснятся… Никогда не думал, что я такой… впечатлительный.

— Это пройдет, — буркнул я. — Слишком много событий и кровавого мяса. Но мозги быстро привыкают. Так что радуйся — потом все будет… обычно.

— Скорее бы, — признался усталый гоблин. — Скорее бы… Ох… под ногами…

Под его уже едва держащимися мокрыми ботинками с треском лопнул обычный на вид толстый корень, ожив, брызнув кровью. От моего толчка в плечо Хорхе отлетел, и странная змея ударила выставленными клыками только воздух. Мой ответный удар расплескал удивительно хрупкую голову, и хрустящая гадина забилась в воде, в судорогах ломая сама себя.

— Еще одна неудачная поделка, — хмыкнул я, переступая останки змеи и шагая дальше по коридору.

Подскочивший Хорхе зло сплюнул и потопал дальше, крепко сжимая убереженный от контакта с водой дробовик. Новый стресс не помешал гоблину задать вопрос:

— Неудачная поделка?

— Формоз, — ответил я, долгим взглядом скользя по веренице замерших автоматизированных тележек с колбами. На многих сохранился адрес доставки и везде он был одинаков — Формоз.

— Я не понял.

— Первый Высший сильно огорчился на Формоз и типа проклял его, — пояснил я со смешком. — Это говоря на вашем языке. Говоря же на моем — окончательно спятивший придурок начал закачивать весь гной в обидевший его мирок — тот, что некогда был первым и любимым.

— Первым миром, — завороженно повторил Хорхе. — Вроде горы Олимпа…

— Вроде нее, — кивнул я. — Мир-опухоль с миллионами впритык складированных и подмороженных гоблинов в глубоком анабиозе. Формоз был первым из них. Мирком, с которого все началось. А затем обиженный произошедшим с трупом его дочери Высший начал отправлять в Формоз все дерьмо, что только у него имелось. Вот остатки неотправленного, — я кивнул на прозрачные огромные цистерны и ряд замерших навсегда транспортных платформ. — Что у нас тут? Легион шипастых головастиков… тут просто дерьмо с глазами… Дерьмо! Он мстил! Отправлял всех этих тварей в Формоз, где их подращивали, а затем выпускали — плывите, бегите, летите! Жрите гоблинов!