— Да, дон Мигель, — с нескрываемым уважением сказал Феликс и побежал по пирсу, обогнав меня, схватившись за один из многочисленных канатов, на котором и унесся вдоль стены плавучей крепости.

— Пушку, старик, — напомнил я. — Покажи мне пушку. И боеприпасы.

— Джи-ди-джи скажу я тебе. Еще одно слово — нитроэкспресс. Нитроэкспресс семьсот.

— Джей-ди-джей? — полуобернулся я. — И старый добрый нитро… В старые времена тем, у кого обнаруживались при себе такие патроны и ружья экотеррористы отстреливали руки и ноги. Или засовывали стволы им в задницы, а затем с веселыми воплями жали на спуск.

— Я не настолько весельчак, амиго Оди. Я старый советник, боящийся за родное племя. И поэтому мы применяем оружие, что подарила нам Мать, только в подобных случаях… огромный дивинус способен натворить бед за считанные мгновения.

— Спятивший дивинус…

— Водяной гордый конь сошел с ума, — со скорбью кивнул Мигель. — Ты не заберешь наши пушки?

— Сколько детей у вас в племени?

— Почти десяток. Самому маленькому два года. И трое женщин беременны.

— Я не заберу ваши пушки, старик, — проворчал я. — Но взглянуть хочу. Принеси.

— А если бы детей было бы только двое? — поинтересовался Мигель. — Или лишь один?

— Не ковыряй мою психанутость, старик. Сожжёшь ногти и яйца.

— Честный ответ.

— Пушки.

— Пушки тяжелы. Мне это давно уже не под силу. Но твое желание будет выполнено, Оди. Желаешь что-нибудь еще?

После короткой паузы я кивнул, глянув на подбежавшего Хорхе:

— Меновую торговлю. Любите консервы с тушеной страусиной жопой?

— Бункерснаб…

— Верно.

— Мы любим торговать. И мы любим страусиные жопы. Я оповещу наших… торговых умельцев.

Демонстративно хрустнув шеей, Хорхе вопросительно глянул на меня, явно ожидая разрешения подготовить все для торговли.

— Там торгматы, — ткнул я пальцем в хижину. — Проверь, как они на тебя отреагируют.

— Мать… Система давно плюнула на меня, лид.

— А ты проверь. И проводи советника Мигеля до лестницы. Попроси перебросить пару проводов для подзарядки. И скажи сержанту, что после захода солнца я не хочу видеть наш плот освещенным.

— Есть!

Хорхе, чуть прихрамывая, убежал, глядя через плечо округлившимися глазами. Понимаю тебя, бывший советник, понимаю. Этот гиппо впечатляет…

Даже мертвый зверь вызывал уважение. От его массивной туши хотелось отступить. И я единственный из всех, кто находился сейчас на наклонном и мокром от крови пандусе, стоял во весь рост, а не пребывал на коленях. Задумчиво склонив голову на плечо, я медленно скользил взглядом по толстой серой коже, по искалеченной огромными пулями плоти, откуда тянулся едва заметный дымок. Я не обошел вниманием огромное количество шрамов, что испещряли тело гиганта. Ноги вызвали особый интерес — они были вылеплены из одних только мышц, обтянутых кожей. Сразу ясно — этот зверь умел не только бодро плавать, но и вполне мог пробежаться с достаточно солидной скоростью. Зверь-амфибия, что может патрулировать как саму реку, так и ее берега, при нужде удаляясь на большое расстояние. Выбор гиппо в качестве дивинуса был мудрым.