Управляющая же… она хочет оценить реакцию каждого жителя на новость о моем скором уходе. Ей хочется знать, кто этому обрадуется, кто опечалится, кто захочет уйти со мной, а кого по-прежнему накрывает индифферентная похеристичность ко всему, кроме дурманных грибов.

Они обе собирают информацию и выжидают. Их затерянный в джунглях крохотный мирок получил приток свежей крови и современных благ. У них все хорошо. Будущее заиграло новыми яркими красками.

Когда мы заходили внутрь, опять пробираясь через завалы, там, снаружи, как раз шло бодрое голосование, начатое какой-то энтузиасткой древней хрени. Она, захлебываясь от восторга, предложила переименовать Вест-Пик в Нью Эльдорадо Магнифико. Вот же сука долбанутая… хорошо, что мы уходим. Иначе начались бы смерти…

— Сеньор? — чуть напряженный голос Хорхе вырвал меня из ленивых размышлений, и я кивнул, подтверждая, что им придется лезть в ту темную вонючую дыру, из которой сочится бурая тягучая жижа.

— Святая Мария и Матерь еёшная! — сипло заявил замыкающий гоблин и опустил обрез. — Нет. Нет, сеньоры. Я в эту жопу не полезу! Я охранником стать хочу, а не гребанным героем с алмазным болтом! Мерде! Я ухожу!

Круто развернувшись, он впервые показал настоящую решительность, двигаясь быстро и целеустремленно. Не оборачиваясь, схватившись одной лапой за торчащую из разрушенной стены арматурину, прижимая другой рукой к животу болтающийся обрез, он окунул голову в провал и уже оттуда крикнул:

— Я сам справлюсь. А вы идите… Ох!

На наших глазах из-под его ноги выскочили скользкие камни, и он рухнул на пузо. Задергавшись, начал подниматься, изрыгая ругань.

Выстрел…

После прокатившегося эха наступила звонкая тишина, что секунды через три была нарушена моим смехом. В проломе дергалась жопа стрелка, ругань была сдавленной и перемежалась всхлипами искреннего ужаса.

— Я не справлюсь, — выдавила наконец темный пролом. — Не справлюсь… я руку себе отстрелил… вот сука… сука! Мерде! Зачем я сюда поперся⁈

— Я помогу ему! — с нескрываемым облегчением вызвался второй гоблин, закидывая дробовик за спину. — Он ведь мой друг. Как не помочь?

— Помоги, — кивнул я с безразличием, отворачиваясь от елозящей по щебню жопы скулящего подранка. — А ты смелый…

— Я? — искренне удивился вызвавшийся помочь раненому.

— Ну да, — кивнул я. — Мы ведь уже глубоко в руинах. Хрен его знает, что вас ждет на обратном пути. А твой друг воняет кровью…

Секунда… другая… и второй гоблин, пряча от всех и в том числе от самого себя опущенную харю, хрипло проблеял:

— Хосе! Ты ведь дойдешь сам, да?