Оцепенение, вытаращенные безумные глаза, отвисшие челюсти, дрожащие руки — слов не хватит описать состояние полковников, попавших в парадный зал дворца Бабу.

— Это сколько же здесь? — прохрипел кто-то.

— Это все наше? — решил уточнить пораженный Матвей Иванович.

— Почти, — тут же расставил я точки над i. — Отдельная куча у решетки, закрывающей алтарь — это добыча Отряда Черного Флага.

— Опять малец всех обскакал! — взвился Нил Греков. — Признавайся, Петруша, сколько себе захапал?

Быстро же он меня снова понизил. Позабыл, как Петром Васильевичем называл.

— Если вы, господин полковник, хотите что-то оспорить, можете сообщить это афганцам. Их работа. Тронем это золото, без резни в собственных рядах не обойдемся.

— Твои люди — тебе и решать с ними, атаман туземного войска! — не унимался Греков.

Я набычился и так на него посмотрел, что старинушка стушевался. Этот старый пень — как жадная слепая девочка из анекдота, «сколько же они себе навалили?» (2). Через паузу снова начал задираться.

— С такими доходами, господин атаман, боюсь, покинет нас Петруша. Сколько тут? Сотен пять или шесть пудов золота с серебром… Поддастся в махараджи! Тюрбан-то уже носит, не снимая. Да еще с врагами о чем-то шептался…

Платов не выдержал и прервал разошедшегося полковника.

— Не о том думку гадаешь, Нил! Как все это богатство вывозить будем — вот в чем вопрос!

— А что тут думать? — выдал очередную чушь Греков. — С англичанами надо договариваться, чтобы дали нам кораблей и пропустили в Россию. Небось, они рады будут от нас избавиться.

Полковник оглядел нас победным взглядом — смотрите все! вот он я, какой молодец! — и, не удержавшись, скосил глаза на сверкающие золотые холмы, один вид которых пробуждал ненасытную алчность. Меня его агрессивный оптимизма напряг — а ну как «ростбифы» не к одному мне клинья подбивали? С них станется!

— Выпустят они тебя, держи карман шире! — не согласился Астахов.

— А если и выпустят, — тут же вклинился с замечанием Дюжа, — то у Мыса Доброй Надежды перехватят и хорошо если без штанов оставят, а не ко дну пустят.

Греков стушевался и уже не выглядел таким орлом на сияющем золотом фоне, под осуждающем взглядом богини Кали и товарищей по оружию.

— И что же делать? — спросил он, с надеждой посмотрев на атамана. — Обратно через горы шпарить? Так там вообще все племена на нас слетятся, как стервятники…

— И что же нам делать, планщик? — с хитрой усмешкой переспросил меня атаман, выглядевший уже полным бодрячком.

— Вам нужен план, господа полковники? У меня есть три плана! — шутканул я сходу, припомнив один классный мультфильм. — И каждый из них я готов вам растолковать в подробностях, но не здесь. И как англичанку в бараний рог скрутить. И как с золотишком поступить. И как сапоги помыть в Индийском океане. Все-все растолкую. Только поднимемся наверх в обеденный зал. Закуска готова, вино стынет на льду — местный хозяин хорошо о нас позаботился, хотя его никто и не спрашивал…