Мы встретились взглядами… Его губы медленно и неумолимо поползли в стороны и вверх, образуя странную, пугающую улыбку. Будто бы человек не хотел улыбаться, но ему так весело, что лицевые мышцы сами собой начали сокращаться.

Я понял, что передо мной Озаренный, а тот, в свою очередь, догадался о моей осведомленности.

Шелохнувшаяся было стража вновь замерла окаменевшими статуями, но теперь причина была другой. Я создал временной пузырь, ускорив время внутри него и замедлив снаружи. До полноценного стазиса далеко, но мне хватит и этого.

— Я знал, — «император» склонил голову. — Ты обладаешь схожими силами. Только тебе не нужны ни руны, ни круги, ни артефакты, ни ядро, ничего. Как? Как ты это делаешь, будучи всего лишь человеком? Ты владеешь первоэнергией, способен превращать ее в материю, влиять на пространство и время.

— Может ты сначала вылезешь из его величества? Потом сядем, заварим чайку, все обсудим, поговорим по душам. У меня в особняке выращивают прекрасный сорт чая.

— Знаешь… Это ведь ты во всем виноват. Косвенно, конечно. Но виноват. Владея такими силами, почему ты не спас меня, когда была такая возможность? Тогда ничего этого не было бы.

Кажется, он говорил искренне. Жажда искупления? Синдром жертвы? Не важно, не имеет значения.

— Когда мы впервые встретились, некого было спасать. Скажем так, я знаю, когда больше нет вариантов. Когда ты появился в подвале того барона, уже было поздно.

— О, нет. Это была вторая встреча. Неужели ты меня не узнаешь? Может так?

Лицо императора трансформировалось мгновенно. И это пугало. Он действительно владел силами, аналогичными дару Амбера. Трансформация собственного тела — одна из функций глаза, изменяющего материю. Я проделал то же самое, превратив полуразвалившийся труп в нормальный сосуд, когда только оказался в этом мире.

Способности Озаренного были схожими, но не такими же. Силы Амбера использовали Поток, первоэнергию, пронизывающую все сущее. Озаренный тоже владел тонкими энергетическими манипуляциями, так что и результат мог быть схожим.

Наверное, поэтому он смог изменить лишь лицо, да и то не с первого раза. И не совсем точно, хотя и этого хватило. Сквозь новую маску все еще проглядывали черты императора, но я сразу узнал человека, которого хотел мне показать враг.

Молодое, простое, с ярко выраженными славянскими чертами, высоким лбом, покрытым множеством продольных морщин, несмотря на возраст, глубоко посаженными глазами и цепким взглядом.

Я уже видел это лицо, пусть и лишь однажды. Тогда оно принадлежало молодому ученому. Это было не так давно по моим меркам и больше полувека назад по его.