— Здесь? Портал, разумеется. Мне все равно на род людской и что с ними станется, — в голосе Озаренного не было и тени презрения или ненависти. Лишь глубокое и искреннее, а от того еще более пугающее безразличие. — Я просто хочу подняться наверх и посмотреть, что там, за бесконечным небом.

Речь шла не о полете в стратосферу, разумеется. И не на луну он собирался, это и так понятно. Он был в курсе о том, что этот мир запечатан и намеревался пробить брешь. И тут все сложилось.

— Ты использовал энергию расщепленных духов. Но для ритуала тебе нужен был медиум из этого мира. Тело.

— Вот даже представить не могу, как ты смог так быстро прийти к этому выводу, — «император» усмехнулся. — Разве что ты уже знал ответ.

То же самое, что и со мной. Хаха забросил меня в тело, изначально принадлежавшее этому миру. Так моя связь с его Потоком стала крепка. Тело было не просто вместилищем, но и своего рода проводником. Частью Потока. Нельзя управлять колоссальной энергией, будучи ее частью.

Это как пытаться вытащить самого себя за волосы из воды. Вот и Озаренному нужно было вместилище, принадлежавшее этому миру. Но он не мог просто «вселиться», он же не призрак какой-нибудь. Нужен был мощный сосуд, способный выдержать его мощь. Но если остальные люди как цельные замкнутые сферы, то абсорбирующий аспект императора — как бутылочное горлышко. Через него можно забраться внутрь, не разбив хрупкую оболочку. Идеальный вариант.

— Ты ведь был там, — не спрашивал, но утверждал Озаренный. — За небесным горизонтом. Там есть другие миры, вроде мира Ваал. Раз есть второй, то будет и третий, пятый, десятый. Сколько их? Сколько разумных рас, сколько чудес, сколько новых открытий…

Я вдруг понял, что если бы судьба иначе бросила свои кости, если бы изгибы Потока сложились чуть иначе… Кто знает, может быть молодой гений, отмеченный самим Кайосом, смог бы осуществить свою мечту. Учитывая его последовательность и целеустремленность, нет никаких сомнений, что он бы стал достойным членом гильдии Гениев.

Но его душа уже отмечена печатью дестабилизации. Он сделал свой выбор, Амбер взвесил его душу и вынес вердикт. Однозначный.

— Мне жаль, но ты никогда не узнаешь, — ответил я, отбросив эмоции. — Я не позволю. Просто не могу иначе. Как и в тот раз, когда ты был человеком. У меня не было возможности спасти тебя. Мне жаль, что он умер. Но не надо прикидываться, будто бы ты, это он. Не оскверняй память героя, не очерняй его жертву.

— Может да, может нет, может белиберда, — качал головой Озаренный, — может бред. С чего ты вообще решил, что можешь что-то сделать? Да, тебе не нужны артефакты и всякие хитрости, чтобы создать, пусть и несовершенное, но все же искривление времени. Но в одном ты прав, я уже давно не тот жалкий человек.