Я в от момент уже стоял в противоположном конце, вовремя использовав скачок.

— Ты не видишь? Это не твой император, — крикнул я. — Он под контролем врага.

— Еретик! — по всей глубине разнесся низкий голос Озаренного. — За подобную клевету, я нарекаю твой род предателями империи!

Амбер Всесоздатель, вот это игра. Не знай я, что в теле его величества сидит Озаренный, то решил бы, что это и правда император. Голос, тембр, поза, жесты, мимика — полная копия.

Но остальные не видели того, что видел я. Поэтому мои проблемы сразу возросли, причем кратно. Дюжина одаренных из личной гвардии его величества тут же пошла в атаку, будто бы мне одного телохранителя было мало. Так еще и остальные солдаты начали стрелять.

Для использования усиленного скачка мне требовалось семь десятых секунды. Но общая усталость и многочисленные повреждения увеличили этот срок вдвое. За эти полторы секунды я успел отбить три атаки гвардейцев, танцуя боевым шаманом, где глефа стала моим главным инструментом.

А также я получил три удара от Никифора. Благо тот перестал использовать энергетическое усиление, опасаясь ранить своих. Два выпада прошли мимо, хоть для этого мне пришлось изогнуться, слегка превысив возможности человеческого организма. Третий принял на жесткий блок, отчего руки ниже локтей начали неметь.

Скачок вывел меня из под одновременной атаки оппонентов, так что я мгновенно оказался в небе над каньоном. Тут же меня накрыло исполинской тенью от парящего в облаках дирижабля. Я нервно сглотнул.

Но, видимо, Хаха сжалился надо мной и до дирижаблей команда пока не дошла. Но и радовался я рано. Из тьмы провала медленно вырастало нечто бесформенное, полупрозрачное, обманчиво неторопливое. Не успел я осознать происходящее, как подо мной сформировалась фигура призрачного рыцаря. Он стоял по пояс в расщелине, но и так его габаритов хватило, чтобы ударить меня клинком.

Шесть эфирных щитов — все, что я успел сформировать перед собой. А когда они практически одновременно лопнули, то осознал, что надо было использовать скачок. Но задним умом все мы хороши.

Удар пришелся на выставленное древко. Духовное оружие затрещало, норовясь переломиться, что в принципе невозможно. Опять это слово. Однако силы титанического удара хватило, чтобы я раскаленным болидом полетел в землю. Впечатало меня так, что лишь печать жизни и спасла. Ну как спасла… Несколько переломов, внутреннее кровотечение, но зато всего лишь один кровоподтек. Примерно от левой пятки и до волос на затылке.

— Ну все, старик, — прохрипел я. — Ты огребаешь. Сейчас я научу тебя уважать старших.