— Она стояла как скала посреди вражеской территории, — продолжил я, глядя на огонь в камине. — Её защищал маленький гарнизон, но они отбивали все атаки. Потому что это была их земля. И они знали, что если они уступят, они потеряют всё — не только виноградники, но и честь. Они не могли победить в войне, но они могли удержать свою башню. И они её удержали.

Я встал и разлил вино по бокалам. Катя, тоже поднявшись, с лёгким кивком приняла протянутый бокал. Вот только как бы она не пыталась скрыть волнение за улыбкой, а пальцы у неё подрагивали.

— А потом, когда война закончилась, — продолжил я, сделав глоток, — вина из этого замка стали символом… несгибаемости. Символом того, что даже когда весь мир против тебя, ты можешь отстоять то, что по-настоящему твоё.

— Красивая легенда, — улыбнулась Катя, покачивая бокал. — Никогда не слышала про Столетнюю войну. Насколько я помню, замок и башню во время Войны за Наследие сожгли архимаги огня. Но виноградники не тронули, рука не поднялась.

Она тоже отпила и продолжила, глядя мне в глаза:

— И потом замок отстроили заново, спустя почти сто лет, и заново развели одичавший виноград. Так что это вино, насколько я слышала, считается символом возрождения из пепла.

— Твоя история мне тоже нравится, — признал я.

Мы молча чокнулись. Звук хрусталя прозвучал на фоне грозы за окном. Выпили по глотку.

— Знаешь… — Катя поставила бокал на столик и отошла к окну. — А что, если всё закончится вот сейчас? И мы больше не увидимся?

Я подошёл к ней сзади и, не раздумывая, обнял её за плечи.

Мы стояли так какое-то время, наблюдая за стихией. Потом Катя повернулась ко мне, и наши взгляды встретились.

— Это мы ещё посмотрим, — ответил я ей.

В этот момент между вспышками молний из темноты на подъездную дорогу вынырнули два ярких луча фар, а за ними ещё одни.

Катя, оглянувшись на окно, шумно выдохнула.

А я залпом допил бокал. Что ж, пора познакомиться с Катиным отцом очно. Надеюсь, полиграфа не будет.

ㅤ

Не сговариваясь, мы с Катей вернулись к камину. Я поставил свой бокал на столик, и княжна, подумав, сделала то же самое.

Урчание двигателей за окном стихло. А через минуту дверь отворилась, и на пороге показался князь.

Одного со мной роста, статный, широкоплечий, с подёрнутыми сединой висками. И в дорогом костюме, на котором не было ни единой капли дождя.

Он зашёл и, найдя нас взглядом, двинулся в нашу сторону. А следом, притворив за собой дверь, зашёл Пётр Александрович, и так и остался стоять на пороге.

Катя демонстративно уселась в кресле, я же пошёл навстречу князю.