— И это только одна грань. Я осталась без денег, просила аванс… и даже не знала, сколько мне нужно и что я смогу на эти деньги купить. Это было так… отрезвляюще! Я стояла на том рынке и понимала — эти люди живут на сумму, которую я могла потратить на один десерт в ресторане. И они живут! Смеются, торгуются, едят этот ужасно вкусный шашлык…

Она снова надолго замолчала, задумавшись.

— И знаешь, что самое странное? — Катя смотрела на проносящийся за окном пейзаж. — Я, кажется, понимаю, чего хотел мой отец, отпуская меня.

Я удивлённо глянул на неё.

— Он рассчитывал именно на это. Что я испугаюсь, — продолжила она с усмешкой. — Столкнусь с реальной жизнью. Может, продам ноутбук, чтобы было на что жить. Ужаснусь и прибегу домой, поджав хвост. «Папочка, прости, я была неправа, выдай меня за кого угодно, только верни в мой хрустальный мир!»

Катя рассмеялась — не весело, а с горечью.

— Точно! А я вместо этого… влюбилась в эту многогранность. Наверное, со стороны выгляжу как полная идиотка.

— Нет, — покачал я головой. — Ты выглядишь как человек, который наконец-то нашёл то, что искал.

Она снова надолго замолчала, потом добавила тише:

— Ты не подумай, я не идеализирую всё то, что увидела. Нет ничего хорошего в том, чтобы жить на копейки и выбирать между откровенно поганой тканью и ужасным принтом, — она выразительно глянула на свою грудь, благодаря которой глаза у нарисованного демона смотрелись особенно объёмно. — И в ежедневной смертельной угрозе тоже ничего хорошего нет. Но я рада, что познакомилась и с этими гранями.

— Добро пожаловать в реальный мир, княжна, — улыбнулся я.

— Спасибо, что не смеёшься над моими открытиями. И не отговариваешь, — она повернулась ко мне. — Большинство сказало бы: «Опомнись, у тебя есть всё!»

— У тебя есть всё, кроме права выбора, — возразил я. — А это, пожалуй, главное.

К усадьбе мы подъезжали уже по вечерней прохладе. Воздух был напоён ароматом скошенной травы и раскаленной за день земли.

Тихон встретил нас у ворот:

— Происшествий не было, Ваше Сиятельство.

— Спасибо, — кивнул я ему и повернул в объезд дома.

Разгрузка заняла пару минут — я встал между машинами, и самые тяжёлые коробки с аккумуляторами и солнечными панелями плавно поплыли во флигель, аккуратно выстраиваясь в штабеля. Пётр Александрович наблюдал за процессом с профессиональным интересом.

— Полезная способность в хозяйстве, — заметил он.

Когда последняя коробка заняла своё место, ко мне подошла Шурка.

— Ваше Сиятельство, я как, вашего красавца забираю? — она кивнула на помятый пикап.

— Подождёт, — отмахнулся я. — Есть дела поважнее. А ты не трёхжильная. Поди опять за ночь думала всё починить?