ㅤ

Шурка подвезла нас с Петром Александровичем к усадьбе, когда время ужина осталось позади. Хотя на улице было ещё по-летнему светло, в доме уже зажгли огни. На подъездной дорожке стоял пикап Степана. Значит, мама уже дома.

— Спасибо за день, — поблагодарил я, выбираясь из кузова. — Можешь завтра с утра пораньше за мной заехать? Техника приедет, надо будет встретить.

— Конечно, Ваше Сиятельство, — кивнула она, но с места трогаться не торопилась, дождалась, когда Пётр Александрович скроется в доме. — А… можно вопрос?

— Давай.

— Артефакт почти готов, — сообщила она вполголоса. — Ты говорил — активация только с тобой.

— Да, именно. Хорошо, что помнишь об этом, — серьёзно ответил я. — Как будет готов — зови.

— Поняла, — облегчённо выдохнула Шурка и помахала рукой. — До встречи!

Я проводил взглядом «Ласточку», а затем повернул к дому.

В гостиной я застал чаепитие. Мать сидела в кресле, откинувшись на спинку — видно было, что устала. Степан, сидевший в другом кресле, напротив, выглядел бодрым и довольным.

— Как дела? — спросил я. — Всех разместили?

— Всех, — устало кивнула мама. — Трудный день, но справились.

— А народ как? Не жалуются?

— Пока довольны, Ваше Сиятельство, — ответил за неё Степан, доставая из нагрудного кармана несколько сложенных листов. — А вот и перепись, которую вы заказывали.

Я взял бумаги и пробежал глазами. Несколько страниц, исписанных аккуратным почерком — имена, специальности, навыки, количество свободного времени. Плотники, каменщики, лесорубы, водители, геодезист и пара сантехников, электрик.

— Сколько всего набралось? — уточнил я, листая страницы.

— Под сотню человек, — ответил Степан. — Причём не только ольховцы. Наши тоже записались. Я сам, печник Игорь Викторович, ещё человек десять из Радости.

— Отлично, — кивнул я, складывая списки. — Значит, с кадрами проблем не будет.

— Кстати, — вспомнил Степан, — бригадир лесорубов, Георгий, говорил про какую-то бытовку. Мол, у прежнего графа была для рабочих.

— Не припомню в бумагах… Но можно узнать, ещё не очень поздно.

Я достал телефон. Граф Ольховский отвечал долго — видимо, уже готовился ко сну.

— Александр Иванович? — наконец, он взял трубку. — Простите за поздний звонок. Каменский беспокоит.

— Илья! — голос сразу стал бодрее. — Что случилось?

— Лесорубы говорят про какую-то бытовку. Говорит, у вас была для рабочих бригад.

— Эх, чёрт возьми! — в трубке раздался сокрушённый вздох. — Совсем забыл про неё! Конечно, есть — вагончик-бытовка, вполне приличный. В полном вашем распоряжении, само собой.

— И как его перевезти? — уточнил я.