Я обернулся к нашим и приехавшим ольховцам, которые с надеждой и любопытством смотрели на меня.

— Ну что, мужики! Теперь у нас есть всё, чтобы начать! — громко сказал я, чувствуя, как усталость отступает. Нашёл глазами Степана. — Идём на стройплощадке поговорим!

ㅤ

Через четверть часа мы собрались на краю пустыря, который служил буферной зоной между жилой частью деревни и нашей «промзоной». Место было, мягко говоря, неприглядное. С одной стороны — ржавеющий остов старого комбайна, горы металлолома, поросшие крапивой. С другой — площадка, где раньше парковали сельхозтехнику, утрамбованная до состояния камня и пропитанная соляркой. Воздух пах пылью и начинающимся летним зноем.

Всего собралось десятка два мужиков и несколько женщин, скучковавшиеся в две группы — местные жители и немногочисленные ольховцы. Неподалёку от меня, оперевшись на капот «Ласточки» разместилась и Шурка.

Я развернул свои ночные труды — несколько больших листов ватмана с эскизами — и подвесил их в воздухе телекинезом, вызвав растерянный вздох тех и других. Зато сразу тишина воцарилась.

— Мужики, — начал я, обведя их взглядом. — Задача у нас с вами простая. Нам нужно построить тёплые и надёжные дома для почти трёх сотен человек. И сделать это нужно до первых холодов.

Сделал паузу, давая осознать масштаб. Кто-то недоверчиво хмыкнул.

— Я всю ночь сидел над проектом, — продолжил я, кивнув на чертежи. — И первое, с чем мы столкнулись, это земля, — я обвёл рукой пустырь. — Вот эта полоса, шириной чуть больше двадцати метров — это всё, что у нас есть. Либо мы строим здесь десять, максимум двенадцать отдельных домов, либо, объединив усилия, возводим два дома на пятьдесят просторных трёхкомнатных квартир. По квартире для каждой семьи.

— Как это квартиры? — недоумённо спросил кто-то из толпы.

— Таунхаусы, — пояснил я. — Сблокированные дома. Каждая семья получит отдельный вход, три комнаты и все удобства.

По толпе прошёл настороженный гул. Ольховцы переглянулись — мол, что ещё за диковина.

— Это бараки что ли? — нахмурился кто-то из мужиков также, как вчера Тихон.

— Сам ты барак, дерёвня, — шикнули на него. — Граф же сказал — с удобствами. Сральник значит тёплый!

— Ну-ка хавальники захлопнули! — гаркнул Степан. — Дайте Его Сиятельству сказать, потом пи***ть будете!

— Второе — время, — благодарно кивнув ему, продолжил я. — Сейчас в это трудно поверить, но зима близко. Поэтому нужна самая быстрая технология строительства. И это — каркасный дом.

Тут уж скривились многие лица. Степан и тот поморщился, как от зубной боли.