— У нас на этот счёт пословица имеется, — хмыкнул Федот, утирая губы рукавом. — «Какая же русская свадьба без драки?»
Грянул хохот. Бьёрн и Торвальд ржали не стесняясь, гвардейцы зашлись, и даже Бёрк, серый от истощения, криво ухмыльнулся. Сигурд подхватил эстафету, выложив историю о шведском торжестве, где четверо братьев жениха затеяли состязание по метанию топоров и один угодил прямиком в оркестр. Слава богу, что целью стал не какой-то там тощий скрипач, а нормальный дородный барабанщик, которого и спас собственный инструмент.
Василиса обернулась ко мне.
— У тебя же тоже была история, — бросила она, щёлкнув пальцами, силясь выудить воспоминание. — Ты рассказывал. Младший брат попытался перепрыгнуть через весь стол с кубком в руках, не расплескав. Зацепился за скамью, упал, опрокинул стол.
За столом засмеялись. Гвардейцы переглянулись: у Прохора Платонова известных братьев не имелось, только двоюродный, но тот старше. Я отмахнулся.
— Друг молодости, которого я звал братом, — ответил я на незаданный вопрос. — Давнишняя история.
Сигурд поднял кружку.
— За братьев, — выговорил он, и голос его на мгновение дал трещину, ведь у него их было двое, хотя один погиб.
Все подняли.
Прошло несколько секунд, и тосты затихли, прежде чем я повернул голову и только тогда заметил. Пожарский в углу сидел неподвижно, кружка с чаем замерла у губ, взгляд упёрся в столешницу. Лицо было мрачным и каменным, а в глазах стояла влага — не слёзы по щекам, но влага.
— Стефан?
Тот медленно поднял на меня глаза, и только блеск в них выдавал то, что мне не показалось. Учитывая, что по словам самого Пожарского старший его брат погиб в шестнадцать, в перестрелке банд, немудрено, что это обсуждение вызвало не самые приятные воспоминания.
— Извините, — проговорил он сипло. — Чай горячий. Обжёгся.
Встав, он кивнул присутствующим и вышел за дверь.
За столом повисло короткое молчание. Потом кто-то продолжил разговор, и момент утонул в общем гуле.
Этой ночью я впервые спал спокойно, не ожидая сигнала тревоги, и отдохнул великолепно.
Утро началось с неожиданной новости.
В проёме возник вестовой, молоденький детройтский солдат с багровым от бега лицом.
— Князь Платонов! К воротам Бастиона подъехал конвой! Прибыло подкрепление!
Выслушав его, я позволил себе кривую ухмылку. Основные бои уже отгремели, стены залатаны, Хлад отброшен, и аккурат теперь, когда худшее миновало, на горизонте объявились «помощники».
— Кавалерия пришла, как всегда, вовремя, — произнёс я, и ухмылка моя стала шире.
Ворота Детройта я увидел задолго до того, как дошёл до них, потому что послал вперёд себя Скальда, который показал скопление людей у внешнего периметра. Я насчитал не меньше сорока единиц транспорта, в основном тяжёлых грузовиков, двигающихся колонной по дороге с юга.