Ошеломленное молчание.

– Нет? Ну и ладно, сами напросились. Значит, так. Вас тут четверо, и все одинаковые. Ну, за исключением цвета глаз. Лиц вы мне своих не кажете, о себе ничего не говорите… короче, ты, «красный», с этого дня будешь Асом. Так у нас зовут летчиков-профессионалов, а твои гляделки мне почему-то напоминают цвет стартовых флажков. Ты, «зеленый», будешь Бером, это у нас медведей в старину так называли. Ты, «синий», – Ваном… в общем-то, почти что Иван или Ванюша – простое русское имя, к которому я всегда была неравнодушна. А ты, «черный», станешь Гором. А, Б, В, Г… по-моему, нормально. Как считаете, сойдет?

Молчание откровенно затянулось, став каким-то зловещим и прямо-таки ненормально натянутым.

– Значит, сойдет, – с подозрительной бодростью кивнула я и, закатив глаза, тут же провалилась в непроглядную черноту.

Просыпалась поутру с трудом, неохотно и с таким ощущением, что на мне всю ночь воду возили – тело ломило так, как никогда в жизни. В глазах все двоилось, в голове звенело, во рту поселился стойкий соленый привкус, как если бы я во сне прикусила себе язык.

– О-ох, и за что ж мне такое наказание? – простонала я, когда почувствовала, что меня настойчиво трясут за плечо. – Отстаньте. Дайте человеку отдохнуть.

– Гайдэ! – внезапно гаркнули мне в ухо. Хорошо так гаркнули – я наполовину оглохла. – Да ты уже полдня спишь беспробудным сном! Гайдэ… Гайдэ, очнись немедленно!

– Лин, – наконец узнала я надоедливого приставалу. – Хватит меня тормошить, я только глаза закрыла.

– Ты проспала полдень! – тревожно сказал он, слегка сбавив тон. – И я не смог тебя разбудить!

Я с трудом разлепила глаза и недоверчиво посмотрела на перекошенную кошачью морду.

– Как полдень?

– Вот так! Лежишь, не шевелишься! Как мертвая! Только сердце и бьется! Я уж бежать хотел за помощью! А Мейр вообще на себя не похож – думал, что это люди Дагона магией балуются. Вон проверять пошел!

Я с тихим стоном заставила себя сесть.

– Да я… в порядке… почти. Просто слабость небольшая. Сейчас поем и оклемаюсь.

– ДА?! А с рукой у тебя что?! – внезапно вызверился шейри.

Я непонимающе подняла левую руку, каким-то образом поняв, что он имеет в виду, несколько секунд озадаченно разглядывала покрасневший и отвратительно мокрый рукав. С каким-то отстраненным сожалением подумала, что испортила оборотню почти новую рубаху, но потом догадалась поднять манжету. А подняв, довольно долго в каком-то отупении разглядывала такой же красный, будто искупавшийся в кровавой ванне, браслет. И глубокие порезы, которые оставили на коже его острые края, успевшие всего за одну ночь впиться в нее так, что рассекли чуть ли не до кости.